Сонный Дом

Она-то знала, что во сне позволительны любые шалости. Но тетя Лиз этого не понимала и начала серьезно беспокоиться.

– Где мы будем ночевать? – воскликнула она в отчаянии. – И как вообще вернемся домой, если мне не заплатят за работу, которую я не сделала?

Вдруг послышался шум двигателя – на дороге снова возникла машина. В подступающих сумерках ее ярко-голубой корпус казался невиданной ракетой, прилетевшей из космических далей. Все застыли, даже стоявшая поодаль строгая девушка с папкой.

Окно с водительской стороны медленно опустилось, из полумрака салона выступил изящный женский профиль.

Фини забыла обо всем на свете, разглядывая незнакомку: у нее была белая шляпка с тонкой сетчатой вуалью, скрывающей верхнюю половину лица, но оставляющей на виду полные красивые губы, накрашенные ярко-красной помадой. Но больше всего Фини поразила ее сережка – тонкая и длинная нить белых и черных бусин, свисающая на самый лиф черного платья.

Почему-то вспомнилась Власа Валенте – у той было похожее украшение, но гораздо короче.

– Госпожа… – пробормотала девушка и низко поклонилась, крепко прижимая папку к груди.

– Все гости уже в Доме? – спросила ее женщина в белой шляпке низким, бархатным голосом.

– Все, госпожа. Из почетных гостей не прибыл только господин Кайлих.

Женщина усмехнулась:

– Этого следовало ожидать. А его соннэры?

– Все уже в Доме.

– Понятно, – снова усмехнулась женщина в шляпке. – Хитрец прислал своих юных наблюдателей… Они доложат ему, что опасности нет и он может прийти… Даже не сомневаюсь, что Кайлих появится, это же Сонный Дом самой Фантагрюэль.

Но в открытую игру не вступит, хитрец.

Тетя Лиз в смятении оглянулась на племянницу. Фини ее понимала как никогда – хотелось отойти в сторону, подальше от этих странных людей, но почему-то ноги совсем перестали слушаться.

Все больше волнуясь, Фини вытерла вспотевшие ладони о свой лоскутный сарафан. Продолжая что-то спрашивать у девушки с папкой, незнакомка привычным жестом откинула вуаль и приколола ее к верху шляпки.

У женщины оказалось худое лицо с высокими скулами и бровями вразлет, как у модели, только глаза – черные и немного удлиненные, миндалевидные, с едва заметной сеточкой морщин в уголках, – выдавали ее возраст; наверное, ей было около сорока, Фини не могла определить точно.

Женщина казалась такой шикарной, утонченной, изящной.