Как в лучших домах…, или Дело было в отпуске

От такого распределения койко-мест я хотела было возмутиться – это же чистой воды сводничество, но промолчала: потом выскажу Воронцову своё недовольство.

Мы втроём вошли в летний домик, и я уже хотела начать раздеваться, но присутствие Воронцова смутило меня.

– Ты хотя бы выйди. Дай сначала мы переоденемся, – сказала я и начала выталкивать из летника в шутку упирающегося Воронцова.

– Динар, ну помоги уже, – позвала я на помощь подругу, которая уже разделась и без тени смущения стояла перед нами в одной футболке и трусах.

– Да пусть смотрит. Что он тут не видел? – равнодушным тоном сказала моя подруга, а Воронцов поддакнул ей:

– Да! Что у вас есть такого, что я ещё не видел? – он повернулся и, скрестив руки на груди, оперевшись о дверной косяк, всем своим видом показывал, что он никуда не уйдёт.

– Воронцов! Иди давай! Наглядишься ещё, вместе ночевать будем, – смеясь, сказала я и слегка ударила своим кулачком его в плечо.

– Обещаешь? – Никита прищурил один глаз и протянул мне руку для пожатия, типа мы договорились.

– Иди уже! Шуруй отсюда. Вот, Никит, чем быстрее ты отсюда уйдёшь, тем быстрее я переоденусь и тем быстрее мы пойдём обедать, – напомнила я ему и краем глаза заметила, что Динара за время нашего спора переоделась уже во всё чистое.

– О! Точно! – спохватился он и вышел на крылечко летника.

Я огляделась вокруг. Внутри домик так же, как и снаружи, выглядел чистеньким и аккуратненьким. В дальнем левом углу стояла металлическая кровать с панцирной сеткой, застеленная покрывалом, сшитым из разных по размеру и цвету кусочков материала, на которой лежала гора подушек в наволочках с вышитыми гладью цветами.

На полу возле кровати лежал мягкий самотканый коврик. Также здесь стояло старое, выдвигающееся вперёд кресло, а напротив него примостилась тумбочка со стоящим на ней телевизором «Спектр» старой модели, я такие давно уже не встречала. У окна расположился старый тяжёлый комод на четыре шуфлядки снизу и две маленькие сверху. На комоде я заметила статуэтку расправившего свои крылья орла. Помните, белый такой, с зелёным отливом, он ещё светится в темноте. Вот такой вот раритет стоял на комоде в этом летнем домике. А уж какая чистота царила здесь! И кругом были разложены и развешены вязанные крючком салфеточки. Везде: на телевизоре, на тумбочке, на спинке кресла, на комоде.

«И какого чёрта он припёрся? Что ему спокойно не сиделось-то там, у себя, в каменных джунглях?»

Его приезд спутал ему все карты.