Император рая. Для каждого найдется свой собственный ад

Позже Эрик рассказал, почему Анну стали называть Клинком. Ее любимый метод убийства – резать горло обоюдоострым лезвием. Святая Инквизиция, как ее называют за глаза, это потому, что однажды спасая своих людей, она спалила дотла целый город.

Я для отряда стал Снайпер. А за глаза меня называют просто и лаконично, Смерть. Хотя я долго не понимал, почему. Ни моя среднестатистическая и абсолютно ни чем не примечательная внешность, ни поступки не располагали к подобному прозвищу.

Как-то в очередной раз, возвратившись с задания в «Штаб», я услышал за спиной:

– Смерть вернулся.

Не выдержав, остановил своего командира и поинтересовался у нее:

– И давно меня так называют?

– Без понятия. А что, для тебя это имеет значение? – ответила Анна.

Имело ли это для меня значение?

– Нет. Просто интересно, – признался я

Прозвище обычно получают за конкретный случай, произошедший на задании. Вот меня и интересовало, что я такого натворил, после чего меня за глаза зовут Смерть. Решил выяснить. Выловил одного из наемников, из бывшего отряда моего командира.

Его, по-моему, прозвали Гром.

– Почему меня называют Смерть?

Гром смерил меня оценивающим взглядом и поведал:

– Потому. Ты, парень, уж очень жесток и кровожаден, даже для наемника. Но при этом всегда остаешься хладнокровен и равнодушен ко всему.

– Вот как, я жесток и кровожаден даже для наемника, – удивился тогда я. – Как-то не обращал внимания.

Наемник скептически ухмыльнулся.

Мой отряд подтвердил слова Грома. Я задумался.

И пришел к выводу: ну и ладно, Смерть так Смерть, какая, в сущности, разница? Так и жил дальше жестокой, кровожадной, бездушной сволочью. Главное, платить не забывали, ведь даже Смерть хочет кушать.

За прошедшие пять лет мы выполнили много заданий. Убивали довольно жестоко и в огромных количествах. Мне же было всегда и на все наплевать. Я неизменно оставался безразличен к происходящему. Не знаю почему, но чужая смерть меня не трогает. Да и своя, в принципе, тоже. Единственная ценность для меня – наш отряд.

За их жизни свою собственную отдать не жалко. Как и им за мою свои. Мы семья. Если получим задание убить одного из своих, мы выполним, но только глядя в глаза.

Полгода назад меня «обрадовали» одной новостью. А точней, мне решили доверить командование новым отрядом. И сейчас, по возвращении с очередного задания, я в очередной раз совершенно равнодушно стоял перед трясущимися от пережитого господами возможными наемниками. Из сорока их осталось семь.