Эсперанса

Она – для избранных…

И приобнял по-свойски.

В голосе звучало столько самоуверенной пошлости, а глаза – совсем не красивые! – мутные, бегающие – туманились такой неприкрытой похотью, что Китти рывком освободилась из цепких объятий. Он продолжал тянуться и смотреть сальным взглядом, и Кит захотелось отмыться. Сейчас, срочно. Опять.

– Для избранных. Именно! – рявкнула она, и добавила: – А еще я мадемуазель!

Гордо развернулась и отправилась в номер.

Там она сняла остатки платья и, оставшись в белье, повалилась на кровать и вдруг горько разрыдалась.

Не он. Ее избранник не позволял себе пошлостей. Его голос не сочился грязью. Пусть голос с другого края Галактики был искажен, в нем звучали другие интонации!

Честное слово, в убегающем от землянки драконе, в том, как он искренне реагировал на ее притязания, было больше честности и порядочности, чем в этом прекрасном на вид, но таком мерзком котэ! Китти усмехнулась сквозь слезы, вспоминая, как огромный дракон в страхе бежал от маленькой землянки.

Кит готова была поклясться, что незнакомец из галло-ская галантен, добр, и… и…

Она скучала. Скучала именно по нему!

Киттейя внезапно в ужасе поняла, что на самом деле влюбилась.

До рокового разговора по галло-скаю масляный котэ вполне сошел бы за производителя – устроить пару концертов на крыше, и совсем не обязательно заводить котят, развлечься можно знатно…

Но Киттейе отчего-то ужасно этого не хотелось. Ей хотелось совсем другого.

Ей нужен был ее прекрасный собеседник – тот, кого она в жизни не видела.

Расстроенная Кит заказала ужин в номер и больше не вышла из комнат до утра.

Весь вечер она терпела доносящиеся из соседнего номера звуки контрабаса и виолончели.

Рогадор утешал себя. Он заказал еду в номер и слушал музыку вместо того, чтобы веселиться на самом крутом межгалактическом курорте. Он хотел видеть только свою Кит. Как узнать ее?..

Киттейя, лежа в одиночестве, снова и снова представляла, как она и ее избранник, вернувшись на Котэ, залезут на самую высокую крышу планеты и закатят такой концерт, какого не слышали уже лет тысячу! Их вопли будут как самый страстный, острый и резкий звук скрипки.

А потом она родит полдесятка котят. Нет, лучше два десятка… и всех выкормит собственным молоком… Бросит работу, растолстеет, станет почтенной мамашей…

Рогадор вечно во всем сомневался. Он не был популярным, не был и неудачником, но имел склонность принижать свои достоинства.