Ты – моё Настоящее Новогоднее Чудо!

В крови, словно взболтанное в герметичной ёмкости шампанское, забурлили радость и восторг и подобно всё тому же шампанскому, но уже принятому во внутрь, мгновенно ударили в голову, вытеснив из неё всё то, чем бывшая бизнес-леди всегда по праву гордилась: хладнокровие, прагматизм, обстоятельность, здравомыслие и благоразумность. Единственное, что в ней осталось, это удовольствие… Удовольствие от осознания того, что Стефан ждал её, только её! Она услышала это в его голосе, а ещё она услышала, что он благодарен ей.

И ещё… когда он произнёс её имя, она услышала также в его голосе нежность.

Была ли тому виной заполнившая её существо тьма или только лишь взбесившиеся гормоны, Екатерина Алексеевна не знала, но накатившая волна эйфории захватила её сознание столь внезапно и с такой мощью, что ей даже в голову не пришло ей сопротивляться. Всё, что она знала, это то, что как только она увидела отвисшие челюсти сорнекородов и священный ужас, с коим те смотрели на своих начавших восставать из мёртвых сородичей, желание развлечься по полной накрыло её целиком.

К тому же, контролировать сразу с десяток тысяч трупов было не так уж и легко…

Изначально она планировала, поднять мертвецов лишь для того, чтобы заставить их сигануть в ров, однако оказавшись на месте и увидев соотношение противоборствующих сил, передумала – отдала приказ мёртвым сорнекородам атаковать живых.

Идея была всем хороша, кроме того, что при этом на поле боя продолжали появляться всё новые и новые убиенные, которые тут же и восставали. Вот только действовали «новобранцы» зомбоармии при этом по инерции, то есть продолжали сражаться на стороне живых, в связи с чем Екатерине Алексеевне приходилось их снова и снова перепрограммировать. И помогала ей в этом… детская песенка, которую впавшая в безудержный восторг семидесяти пятилетняя пенсионерка переделала под обстоятельства.

К слову, и чувствовала она себя точь-в-точь как увлеченный компьютерной игрой ребёнок. Возможно, не воспринимай она эту свою жизнь как компьютерную игру, её смутила бы отведенная ей роль карательницы. Однако Екатерина Алексеевна была уверена, в полной и абсолютной виртуальности происходящего.