Сказочный попадос

 – Так если здесь самое узкое место океана пустоты, значит здесь и мост, и замок бабы Яги и Рауль совсем неподалеку?

– Да, пролив океана пустоты здесь настолько узкий, что его даже и проливом уже давно не зовут… – кивнул Уш.

– Ека Смойодина зовут?! – догадался Ууи.

– Абсолютно верно! – деловито кивнул Уш.

– А как же барьер? – немного запуталась я.

– Птице Могол барьер нипочем, она через него как через облако проходит, а что касается моста через реку Смородину, то это как раз и есть единственное место в любой реальности, где в барьере испокон веков существует естественная брешь для связи двух миров… Ну что теперь все поняла? – поинтересовался у меня Уш голосом профессора.

– Почти все… кроме того почему внутри барьера не луковица, а бутон розы?

– Потому что лепестки розы это альтернативные реальности…

– Вау!!! – восхитился Ууи.

– Вот тебе и арбуз! – поддержал Ууи Жульен.

И в этот момент, небо над нами застлала огромная непроницаемо-черная туча, и стало темно как ночью. И на том, чтобы просто закрыть собой солнце, туча не остановилась, а начала стремительно снижаться.

– Ну, что за денек! Ни минуты покоя! – подхватился Жульен и отправил в тучу разряд адской молнии.

– Кря! – обиженно раздалось с небес. – Если не перестанешь хулиганить, клювиком по темечку двину! – грозно прозвучало следом. – Нет! Лучше спою! – «сменила» гнев на издевательства птица Могол. – Ой! Зачем я верну-у-у-у-у-улась ведь не це-ееенят меня-а-а-аа! – выносящим мозг визгливым фальцетом затянула парящая над нами она.

 – Ой, наивная я-а-а-а! Ведь тот, кто помога-а-а-ааает – тот тратит время зря. Добрыми дела-а-а-а-а-ами прославиться нельзя, нельзя, нельзя, нельзя, нельзя, нельзя, нельзя, нельзя, нельзяаааааааааааааааааа…

– Смилостивись госпожа! – упали на колени маркиз и пегас, не выдержав пытки затянувшегося звучания буквы «а».

– Прости неугодного! Не ведали руки, что творят! Виноват! – взмолился маркиз.

– Не ведал он! Копытами и крыльями клянусь! – подтвердил пегас.

 – Прости!

Все еще визжавшая букву «а» садистка перевела свой взгляд на меня, явно намекая, что и от меня ждет, как минимум, коленоприклонства.

– А не боишься, что голос сорвешь? – елейно поинтересовалась я.

– Ааааааааааааааааааааааа! – отрицательно мотала головой нервопийца-изуверка.

– А зря не боишься! – констатировала я. – Потому что я отчетливо слышу, что твой голосок звучит все глуше и глуше, все ниже и ниже!

– Не может быть! – возмутилась птица.