Жена вместо Приговора, или О бедном драконе замолвите слово

Сигмар хотел было взглянуть на небо, чтобы последним, что он увидит в этой жизни – было небо, а не его собственная труповозка, но не успел. Несколько сильных рук грубо схватили его, подняли и поставили на ящик. Стоявший рядом палач опытной рукой накинул ему на шею петлю…

Приговоренного к смерти била дрожь. Он поднял глаза к небу, но с его зрением творилось что-то очень неладное. Вместо прозрачной синевы чистого неба, его взору предстала сплошная кроваво-красная пелена.

До его ушей вдруг донеслось чьё-то неистовое бормотание-обращение к богам.

Однако прежде чем он понял, что это было его бормотание и это он молился, начальник стражи отдал приказ:

– Вздернуть его!

Сильный удар выбил из-под ног Сигмара ящик.

Сам не понимая зачем, Сигмар со свистом втянул в себя воздух – столько, сколько смог, до пожара в лёгких, до боли ребрах – и… вдруг полетел…

Кроваво-красная пелена внезапно, словно по чьему-то хлопку в ладоши, рассеялась, и над головой дракона засияла, закружилась бездонная синева неба.

Ему всё-таки удалось напоследок увидеть небо! Возликовал Сигмар. Что ж теперь можно и умереть…

Вот он рывок.

Верёвка болезненно впилась в кожу, челюсть клацнула с такой силой, что заболели зубы и ещё, кажется, он прикусил язык…

И это только начало! Дальше будет хуже! – «приободрил» себя Сигмар, внутренне готовясь к треску своих ломающихся позвонков и собственно удушению.

Однако он ошибся. На сей раз, правда, к счастью. Впрочем, наученный горьким опытом последних нескольких дней, молодой человек не спешил с выводами.

Вслед за первым рывком, последовал второй… Вслед за которым его босые ступни, а затем локти, пятая точка и даже затылок больно и резко врезались в твёрдую землю. Удар был такой силы, что даже тяжелые железные кандалы протестующе звякнули

– Пакуйте его в мешок и грузите на телегу! – скомандовал рядом с ним голос деда.

Сигмару бы обрадоваться, но ничего кроме злости и обиды он не чувствовал. И хотя с одной стороны, он понимал желание старого дракона проучить своего беспокойного внука.

Более того, он и сам бы себе с удовольствием надавал тумаков и наставил памятных шишек, дабы навсегда отбить у себя охоту лезть туда, где его наверняка ждут неприятности. И всё же с другой стороны – Сигмар считал поступок своего деда слишком жестоким.

Его не загрузили, а швырнули на телегу. И повезли. Причём везли так, словно он и в самом деле был трупом.

Лежать в мешке, чем дальше, тем было всё менее и менее терпимо.