Лиса в аптечной лавке

Где бы мне разузнать, что здесь за господь, до того, как ляпну богохульство?

– Так что теперь охранные заклинания пропускают меня как члена семьи и после консумации брака примут меня как кровного родственника.

Нет, ну кровного – он загнул, все-таки речь идет о другой биологической жидкости. Или дело в, гм, кровопролитии?

Ох, да какая мне разница! Если ритуал в храме меняет заклинания, созданные много лет назад, так, что они начинают считать совершенно чужого человека своим, о разводе можно и не мечтать.

И значит… Значит, шиш тебе, муженек, а не первая брачная ночь! Еще не хватало отдать тебе мой дом.

Странно, но при этой мысли я ощутила нечто вроде сожаления. Интересно, каков он…

О чем я думаю вообще?! Лучше бы задумалась, можно ли как-то перенастроить охранные заклинания, чтобы этого конкретного типа магия не пропускала? Хотя что думать, сама я едва ли это сумею, а помочь некому. Айгора я больше в дом не пущу, разве что в сопровождении маменьки.

Что-то слишком много вокруг мужчин, которых стоило бы гнать с порога грязными тряпками.

Не к добру это.

Кстати о тряпках… Хорошо, что завешенное тканью зеркало не одно, не придется долго искать замену той, что сжег Ксандер.

– Что ж, спасибо за объяснения. – Я подхватила с пола пустое ведро. – А теперь, когда мы обменялись заверениями в дружбе и сотрудничестве, позвольте мне вернуться к работе. Уборки непочатый край.

– Перестаньте дурить, Алисия. Поехали домой.

– Я дома.

– Ко мне, то есть теперь – к нам домой.

– Я дома, – повторила я. – И не вижу причины куда-то ехать. Меня все устраивает здесь.

– Прекратите испытывать мое терпение! – Он шагнул ближе, навис, и мне пришлось сделать усилие, чтобы не попятиться. – Вы – замужняя женщина и должны жить в доме мужа.

Да что я потеряла в том доме, в самом деле? Этого типа, который обзывает меня дурой и притворщицей? Здесь мне рады – пусть даже это лишь мои фантазии, но дом в самом деле словно ожил с моим появлением.

А там? В лучшем случае будут терпеть. Я же вижу, что в жены Алисию взяли вовсе не от большой любви.

– Обоснуйте, – сказала я.

– Прошу прощения?

– Вы говорите, что я должна жить в вашем доме. Почему?

Ксандер глубоко вздохнул, медленно – очень медленно – выдохнул. Размеренно произнес тоном, каким объясняют урок непроходимому двоечнику, когда терпение уже на исходе:

– Потому что вы – моя жена, пусть даже я уже успел сто раз об этом пожалеть.