(Не) сокровище капитана

Стой смирно.

Я замерла – было что-то в его голосе, разом отбившее желание спорить. Пират сунулся в сундук, извлек отрез шелка – роскошного, такой впору только королеве носить. Повторил:

– Стой смирно!

Замотал меня в этот кусок шелка, точно гусеницу, вытащил из моего сжатого кулака пару булавок, что я успела подобрать, подколол край отреза. Оглядел меня критическим взором.

– Сойдет. За мной.

Я засеменила следом – туго обмотанная вокруг бедер ткань не давала шагнуть как следует, юбки, к которым я привыкла, давали куда больше простора.

В очередной раз не рассчитав шаг, я пошатнулась и, если бы не рука пирата, шлепнулась бы. Блад ругнулся себе под нос, а потом просто перекинул меня через плечо, точно куль с мукой. Я взвизгнула, заколотила кулаками по его спине.

– Уймись, или снова по мягкому месту прилетит! – рявкнул он.

Я перестала брыкаться, но смолчать не смогла.

– А тебе только повод дай, что ли, руки распустить? Поставь меня, я девушка, а не мешок с навозом!

– Норов у тебя похуже, чем у мешка с навозом, будет, – фыркнул Блад, продолжая меня тащить куда-то вниз.

– Ах, ты…

– Придержи язык, – негромко и буднично велел он, и что-то такое прозвучало в голосе, что я мигом захлопнула рот.

Я задрала голову, чтобы увидеть хоть что-то, кроме его поясницы. Получилось так себе – кругом стоял полумрак, в котором виднелись человеческие фигуры. Я ждала насмешек, но людям явно было не до меня. Что-то скрипело, что-то стучало, кто-то поминал родственников «ленивого тупицы» и их противоестественные связи, кто-то отчаянно богохульствовал.

Я дернулась заткнуть уши и уронила руки. После всего, что сегодня произошло, едва ли я смогу ощущать себя леди. Кровь прилила к голове, зашумела в ушах, стало трудно дышать, но прежде, чем дурнота превратилась в невыносимую, Блад поставил меня на палубу. Я пошатнулась – от резкой смены положения все закружилось – и упала бы, не придержи капитан меня за талию.

Ждать, пока я восстановлю равновесие, он не стал, скомандовал:

– Голову береги! – И потащил меня вперед через низкую дверь. Чтобы пройти в нее, даже мне пришлось наклониться, а уж Блад и вовсе согнулся в три погибели.

Здесь было светлее – в дальнем конце помещения сияли два осветительных шара, зачем-то заключенные в сосуды, и судя по тому, как дробился и переливался свет, сосуды эти оказались из хрусталя.