Приворотная пилюля для шефа

Подозрения только усилились: значит он – мой ночной собеседник! Иначе с чего бы ему вновь и вновь говорить о чертовых кексах? Еще и всякий раз с таким осуждающим видом? Добивается чистосердечного признания? Больше похоже, что он подозревает меня в тайном романе с Дивом, чем сам стал жертвой приворота. Но с чего бы у него появиться таким мыслям? Не проще ли сразу расставить все точки над «ё»?

Но только я глубоко вдохнула, намереваясь выложить все начистоту, как босс плюхнул передо мной стопочку бумаг. Поданные накануне заявки – узнала я с одного мимолетного взгляда.

– Этими пусть займутся младшие судьи.

Понятно: Эрин передала ему «вчерашнее», как и положено старший судья должен сам решить какие из заявок требуют его внимания, остальное – отправляется на сопровождение сотрудникам отдела. Сегодня по итогу рабочего дня я так же внесу «свежеподанные» заявки в общую базу и отдам их секретарю уже нового главного судьи, решать какие случаи требуют его вмешательства, а какие – нет.

Накануне из тридцати двух обращений Див оставил за собой четыре.

Рассеянно перебрав заявки, отметила, что Михал не стал ничего менять – те же четыре дела оставил себе, три заявления на расторжение и одна заявка на регистрацию брачного союза.

– Хорошо, – приняла я новое распоряжение, поднимаясь, чтобы отнести коллегам бумаги, когда услышала вопрос главного судьи.

– Марина, а вы присутствовали при беседах Дива с заявителями?

– Иногда… – удивилась я вопросу.

На самом деле это было всего раз или два, в самом начале нашей совместной работы.

– Вы же по инструкции должны, – счел необходимым пояснить Михал свой внезапный вопрос.

Я остановилась с ожиданием уставившись на шефа: к чему он клонит? В мужчине ощущалось какое-то подспудное напряжение, только усиливающее пугающую суровость. Конечно, как помощник судьи я могла присутствовать при беседах с заявителями, даже должна была, но Див и сам прекрасно справлялся. Ни разу за годы работы он не настаивал на моем появлении в совещательной комнате, а я и не рвалась погружаться в тонкости чужих судеб.

Не мое это – уметь пропускать через себя чужие эмоции и горести, оставаясь спокойной и непредвзятой. Оттого неизменно старалась при непосредственном разборе спорных разводов дистанцироваться и избегать излишне надрывных ситуаций. Об этом с прежним начальником никогда не говорила, но он словно бы и так понимал… без слов. Чуткий, как оказалось, был у меня шеф, не зря говорят: не ценим, пока не потеряем.