Артефакт. В поисках неизвестного

За большим столом в центре комнаты сидели Степан Андреевич, его отец – Алексей Игнатьевич – и ещё один незнакомый ему офицер в звании полковника.

– Добрый день, господа, – обратился он ко всем, по-военному щёлкнув каблуками. – Вы меня ждали?

– Да, Иван, – произнёс отец, – присаживайся. – Он кивнул на свободный стул у стола. – У нас к тебе серьёзный разговор.

– Да, отец, – Ванька согласно кивнул, прошёл к столу и сел, аккуратно сложив руки на коленях. – Слушаю вас.

– Завтра ты отправляешься в полк.

– В полк? Но ведь набор в Третий Стрелковый будет только в марте? – Он недоумённо оглядел сидящих перед ним мужчин.

– Ты едешь не в Третий Стрелковый. Мы посовещались с Богданом Демидовичем, – отец кивнул на полковника, – и ты будешь служить на Дальнем Востоке, нечего сидеть под крылом у родителей. Там сейчас как раз неспокойно, понюхаешь пороху, вернёшься мужиком. А потому уже и думать будем, в Третий Стрелковый или куда ещё.

В голове у Ваньки закружился ворох мыслей, заставивших его бросить взгляд на вход в гостиную, где уже стоял Володька.

Ну, вот и всё, не факт, что он вернётся, не факт, что они куда-то поедут, не факт… И обратил внимание, что тот сжимает и разжимает кулаки, что означало состояние крайнего бешенства, которое друг не хочет показывать окружающим. Дался же ему этот камень, а? Тут друг к чёрту на кулички едет, а у этого одно на уме…

– Да, отец, – кивнул он. – Тогда мне стоит отправиться домой – собираться?

– Отправляйся, – отец кивнул в ответ, пятернёй взлохматил ему волосы, и в следующих его словах проявилась совсем не свойственная ему мягкость: – Я и не заметил, как ты вырос.

Володька же смотрел на то, как его друга отправляют туда, куда он сам только что собирался, но без него, и в голове мелькала мысль сбежать из дома и отправиться следом.

2. РСФСР. Нежнин. Апрель 1932 года

Вчера на консилиуме врачи, наконец, решили, что на него всё-таки подействовала терапия, и уже сегодня утром в его палате появилась санитарка Ольга Сергеевна – дородная женщина с плотно убранными под белую косынку волосами и доброй улыбкой.

Под левой мышкой она несла таз, а в правой руке – кувшин с горячей водой. Из кармана её форменного фартука торчали ножницы и расчёска, а через плечо висело полотенце. Следом за ней вошел санитар, имени которого Владимир не знал, но похож тот был на его лучшего друга Ивана – такой же громила с чёткими, словно стамеской вырезанными чертами лица. Он внёс и поставил на подоконник зеркало.