Леденцы

Лежу, не в силах пошевелиться, вдохнуть воздуха, густого, как жидкая грязь, присыпанная соломенной трухой у дверей сарая, где серый мертвый отец висит, обмякнув, на веревке, и мама кричит за спиной, а солнце радостно светит в окно. Нет, не мама, это дочка плачет, и надо встать, но тело окоченело, висит на веревке, нет, колодой лежит на кровати.

Бешеный стук в дверь: «Надя, Надя!». Дверь не заперта, соседка входит, тяжелый быстрый топот – уже здесь, стоит надо мной.

– Ты спишь? Надя, вставай, Люба ручку сломала, в больницу надо! Да ты пьяная, что ли? Вот тварь же, а!

Ужас и стыд, неразборчивое бормотание, вылетающее изо рта.

Это снова воспоминание. Но холодной струйкой пробивается уже недоумение и растет, отделяя меня от происходящего. Люба? Катя! Дочку зовут Катей!

И сон оборвался.

По дороге на работу порылась в интернете, почитала про сонный паралич. «Переходное состояние между бодрствованием и сном… мышечная слабость (атония) не проходит после пробуждения… характеризуется видениями и страхом».

Видения и страхи. Будто про меня сказано. И ведь ясно: сериал про призраки смотрела? Про старухину одинокую смерть наслушалась да на себя примерила? Ну и вот, сдвиг по теме, пора к веселому доктору.

В досаде я сжала дешевую ручку слишком сильно, корпус треснул. Прозрачный пластик помутнел у линии раскола. Но это чувство реальности… Задрав рукав, я осмотрела руку, поломанную во сне. Сантиметра четыре выше запястья. К дождю у меня, бывает, ноет кость. Дело, видать, к оттепели, вот и болело ночью.

Март почти. Весна.

К врачу все-таки сходила. Пожаловалась на плохой ночной сон. Нарушения зрения в сумерках («мерещится всякое» – стыдливо пробормотала я). На вопрос врача, впрочем, сказала, что так, чепуха. Ужастиков насмотрелась. Взяла рецепт на легкое снотворное, получила рекомендации больше гулять и встречаться с людьми. Выслушала лекцию о климаксе и изменениях настроения в связи с гормональной перестройкой организма («Года-то ваши, женщина, уже немолодые!»).

На том и ушла с чистой совестью. Года-то мои, женщина, уже немолодые! Вот и ладно.

В субботу с утра съездила в торговый центр, купила спицы и шерсть. В юности вязала и снова начну, займу руки и голову, чтоб не лезло на ум всякое. Пообедала в итальянском ресторанчике лазаньей и выпила бокал вина. Как странно сидеть в ресторане одной. Не с гостями, с парадной улыбкой на лице и желанием скорее попасть домой. Не ради дежурной романтики с мужем.