Двум смертям не бывать

Выпутавшись из котты, Рамон махнул рукой на остальное, кое-как взгромоздился на ложе. Женщина в одной рубашке упала рядом, притянутая жестким рывком. Тратить время на то, чтобы раздеть ее окончательно, Рамон не стал.

Под утро Рамон оставил рядом со спящей женщиной серебрушку. У выхода из шатра по-прежнему дежурил Бертовин. От кого караулил – непонятно, большая часть обитателей лагеря была пьяна в стельку.

– Пошли кого-нибудь приглядеть, как проснется, пусть выпроводят, – приказал рыцарь. – Я за Хлодием.

Выпитое мало-помалу выветривалось из головы, оставляя то мутное, дурнотное состояние, что предшествует похмелью.

У шатра маркиза на мужчину налетела давешняя девица, оставшаяся ублажать Дагобера. Рамон проводил ее взглядом, машинально заметив, что девчонка всхлипывает едва ли не в голос.

– Чего это от тебя зареванные девки поутру убегают?

Дагобер приподнялся на локте, не удосужившись прикрыться.

– Я ей королевский указ прочитал. Его величество озаботился душами воинов. И повелел всякому, встретившему в расположении армии его подданных гулящую девку сломать ей руку, отобрать деньги и выпроводить восвояси.

– Постой…

– Просто не заплатил, – хмыкнул маркиз. – Пусть радуется, что легко отделалась.

Рамон помотал головой: соображалось туго.

– Ночью, что ли, указ пришел?

– Нет, конечно. Дня два назад.

– То есть ты с вечера знал, что не заплатишь?

– Конечно. Хотел днем рассказать, чтобы ты тоже не тратился, да из головы вылетело.

Рамон высунулся из шатра – девицы уже не было видно.

– Убирайся, – бросил рыцарь.

Она кивнула, мигом оделась и исчезла.

Оруженосцу пришлось помочь подняться.

– Эй, ты чего? – изумился Дагобер.

– А сам не понимаешь?

– Иди, проспись. Это всего лишь шлюха.

Рамон долго пристально смотрел на приятеля. Тот заерзал под взглядом, начал натягивать покрывало.

– Да, – медленно отчеканил Рамон. – Она – всего лишь шлюха. А кто – ты?

Дернул ничего не понимающего Хлодия за рукав и, едва не оборвав полог, вышел.

Глава 4

– Вставай, господин!

Рамон кое-как оторвал голову от ложа. Выругался: просил ведь, чтобы не будили, хотел переспать похмелье. В дурнотном мареве, застившем глаза, вырисовалось лицо Хлодия. Парень тоже выглядел не ахти: отец держал его в строгости, и ощущения после бурной ночки оруженосцу явно были внове.

– Пожар? Потоп? – поинтересовался рыцарь.

– Нет, господин.