Двум смертям не бывать

Хозяин, представившийся как Амикам, опустился на скамью в резной беседке, указал гостю место напротив.

– Ты очень юн, как по нашим, так и по вашим меркам. Как случилось, что ты уже воин, командующий людьми?

Рамон помедлил с ответом:

– Так вышло. Будет ли правильно и достойно хвастаться битвой, где с одной стороны погиб мой родич, а с другой – твои соотечественники? Я защищал своего господина, он решил, что это достойно посвящения. Копье я принял после погибшего брата.

– Доблесть, скромность и великодушие, – усмехнулся хозяин.

Рамон пожал плечами, как отвечать в таких случаях, он не знал. Выждав, не скажет ли Амикам еще что-то, развернул принесенный сверток.

– Твой человек сказал, что это семейная реликвия.

– Взятое в бою по праву принадлежит победителю.

– Какой может быть бой между девчонкой и дюжиной взрослых мужчин?

Хозяин покачал головой:

– Не скрою, эта вещь дорога мне, но я не могу просто взять ее обратно.

– Оружие.

Маменька наверняка сказала бы, что он глупец. Герцог бы с ней согласился. Действительно, в оружии ни сам Рамон, ни его люди недостатка не испытывали, а золото пригодится всегда. Но принимать деньги от недавнего врага казалось неправильным. Да, юноша не таил зла ни к отцу девчонки, ни к ней самой – но все равно взять золото не мог. А оружие – это оружие, в том, чтобы принять его, нет бесчестья.

Амикам кивнул, кликнул слугу. Вскоре тот вернулся, неся еще один нож – не менее богато украшенный, чем тот, что все еще держал в руках Рамон, но казавшийся новее. Рядом с благородной стариной узор выглядел чересчур ярким и вычурным. Тем не менее сталь была хороша, и работа мастера казалась безукоризненной. Взглядом испросив разрешения у хозяина, Рамон повесил нож на пояс.

Хозяин дома положил вернувшуюся реликвию на колени, провел пальцами по завиткам на ножнах.

– Ты согласишься бывать у нас? Ты нравишься мне, а моей дочери будет полезно узнать о ваших обычаях и языке из первых рук.

Рамон кивнул:

– Но я попрошу тебя об услуге. Не мог бы твой человек учить меня вашему языку и обычаям?

– Спроси у него самого. Хасан – не слуга мне, он друг нашей семьи.

– Он говорил о «господине», и я ошибся. Прошу прощения. – Юноша поклонился и обернулся к толмачу. – Что скажешь?

– Это честь для меня.