Юнга с «Чектурана»

 – Эделгиеец нажал на кнопку, и над столом замерцало трёхмерное изображение пацанёнка в белом комбезе. – Сказать тебе, кто это? Или сам знаешь? Между прочим, вы похожи…

Амега не надо было долго думать, чтобы понять, кому принадлежит портрет.

– Допустим. И что дальше?

Чего добивается этот зубастый? Намекает, что Синий не надёжен? Хочет отжать больше процентов в свою долю? Сдать нанимателю? Разорвать контракт?

Эделгиец медленно покачивал в бокале вино.

– Видишь ли, Амега, с некоторого времени твоя скромная персона вдруг стала невероятно востребована.

Когда ко мне приходили люди из полиции и задавали разные вопросы – это было привычно, и это было понятно. Но сейчас…

– Хочешь сказать, что сейчас мной интересуются люди не из полиции? – мрачно закончил за него Синий.

– Они интересуются не тобой. – Огайло сделал глоток, пошевелил губами, предоставляя Синему самому додумать продолжение. – Они интересуются им.

А вот это впрямь новость. Кому сдался этот заморыш? Родственнички, что ли, отыскались? Или…

Наверное, возникшая пауза была более чем красноречива, потому что Огайло продолжил:

– Знаешь, сначала это все было вполне невинно, даже забавно.

Представь себе, я получил письмо из службы соцзащиты какого-то Кведленбурга, в котором меня уведомили, что счастливый отец Амега Синий объявлен в розыск! Я не слишком удивился, зная твоё бурное прошлое. Думал, речь идёт об алиментах или долговых обязательствах перед какой-нибудь недовольной бабёнкой. Готов был рассматривать это как забавный курьёзный случай. Но когда мои ребята обнаружили, что пацаном интересуются либкиндеры из "Радужного дома", решил навести справки…

Либкиндерами называли киднеперов, которые специализировались на похищении и торговле детьми. Они очень живо интересовались беспризорниками, особенно – смазливыми и мелкими. Выдавали себя за полицейских и социальных работников (а может, и были ими, черт их разберешь). В юности Амега кулаками вдалбливал сопливым соратникам прописные истины: не ходить по одному, быстро сваливать, ничего не брать в рот из чужих рук, не выходить за пределы космопорта… В космопорт либкиндеры обычно не совались.

Он был местом для людей серьёзных. Чужих глаз и ушей там никогда не любили – ни копы, ни космолетчики, ни ребята с понятиями. А вот за его пределами… Байки о том, что либкиндеры шерстят приюты, были стойкими, как грязь под ногтями. И как оказалось – вполне правдивыми.

Не баловала Земля Амега хорошими воспоминаниями, ох, не баловала.