Черная роза

Она надеялась, что дневники откроют ей тайну жизни и смерти Корнилина, происхождение его неправдоподобных, мрачных и одновременно волнующе-прекрасных видений.

Записки художника оказались не совсем такими, как она ожидала. В них не было ничего личного, житейского, ничего, что проливало бы свет на появление «черного человека» или на то, чего Артур боялся и о чем не мог рассказать до конца даже ей, Нине. Это были какие-то обрывочные, часто совершенно не связанные между собой описания людей, символов, образов, наполненные особым, понятным только ему смыслом.

Складывалось впечатление, что Корнилин писал то ли проснувшись среди ночи и торопясь перенести на бумагу неясные сны, то ли старался освободиться от преследовавших его галлюцинаций, записывая все, что ему привиделось. Возможно, иногда он был нетрезв, и тогда почерк становился совсем уж неразборчивым. Нина вчитывалась и всматривалась в слова и предложения до ломоты в висках. Часто она просто догадывалась, какое это могло бы быть слово или буква, а иногда ей это не удавалось, несмотря ни на какие усилия. Так что текст, который она старательно записывала в отдельную тетрадь выходил несвязным, но кое-что понять все же было можно.

Чем больше Нина втягивалась в это занятие, тем сильнее чувствовала странное и опасное влияние образов и идей, теснившихся в голове Артура. У нее пропал сон. Долгими, нескончаемыми ночами она словно блуждала в темных, туманных пространствах, полных причудливых химер [5 - Химеры – фантастические чудовища.

], нежных красавиц, зловещих ликов с горящими очами, золотого литья, великолепных змеиных тел, сияющих кристаллов, влекущих и загадочных ритуальных предметов…

Корнилина делала перерывы в работе с записями Артура, но это существенно дела не меняло. К тому же, нужно было торопиться. Время шло, переписывание дневников продвигалось медленно, а статью в журнал она должна была представить не позже начала декабря: ее еще полагалось перевести на французский. Нина начала чувствовать тяжелую усталость и вязкую, беспричинную тоску, – «черную меланхолию», как она это называла.

– Мадам Нина скучает по России, – говорила Жаннет, замечая в гостье подавленность и смену настроения. – Надо развлекаться, проводить время с мужчинами, а не сидеть и сохнуть от работы. От тоски портится цвет лица и появляются морщины.

Осень во Франции стояла теплая и мягкая. Моросил мелкий дождь, мутные воды Сены покрывались ленивой рябью, дома утопали в зеленоватом тумане.