Бессердечный

? Что-то мне подсказывало так поступить.

Хитрая же ты морда… Близнецы защищали меня уже достаточно времени – оба по-прежнему молодые, сильные, выносливые и очень сообразительные. Особенно этот. Никогда не мог понять, что у него на уме.

? Вот как? Значит, твой братец за ней уже следит? Оперативно, ? покивал я, глядя на разливающийся закат. ? И что же натолкнуло тебя на такие мысли?

Темноволосый и гибкий, этот пройдоха всегда умудрялся вывернуть ситуацию в выгодную сторону, но это было даже хорошо – рядом со мной иные не выживали.

Что если он позволит себе лишнее? Зная этого наглеца, я мог предположить любой исход, а повторения давней истории с моей прошлой тенью совсем не хотелось, и всё же пришлось ему довериться – не раз именно он подставлял спину, чтобы вытащить меня, когда я не надеялся выжить.

? Вы и сами знаете, Ваше Величество, ? Зейд так и не привык называть меня по имени, спустя годы, ? что лучше всего с взрывными девицами умеет справляться именно он. А госпожа Ами, по словам брата, имеет непростой нрав.

Ещё бы – моя спина до сих пор была в следах её ноготков… Но укрощать таких кошек одно удовольствие, так почему бы не сделать это?

? Что ж, да будет так, ? согласился я тогда, предвидя, что сам в ближайшее время не сумею выбраться к ней, чтобы нанести визит, и оказался прав.

Шейнар докладывал обо всём.

Куда ходила, что делала, с кем общалась, чем увлекалась – особенно порадовали новости о свадьбе, взбесившие меня, как никогда. Да как она вообще позволила себе такое поведение при живом женихе? Как она могла лечь в постель к незнакомцу? Я презирал таких женщин до глубины души… Правда, вскоре, быстро понял, насколько её избранник грязное животное, и что заставило Вишенку вообще согласится на этот брак, но всё же смириться с её испорченностью не получалось.

Сам же я мучился от нетерпения, желая снова ощутить её в своих руках. Амиланте, надо же… Почему Судьба любит так пошутить? Назвать моё наваждение таким же именем, как и мою единственную, что не сумел уберечь!

Все эти недели, пока думал о ней, я ощущал себя бредущим в тумане, где спрятались острые кинжалы, и если оступлюсь – меня смертельно ранит. Даже Шеарин – моя постоянная любовница, с которой я часто коротал ночи, заметила, как я изменился.