Бессердечный

? Не пытайся спрятаться от меня, Вишенка. Твой стыд такой сладкий на вкус, и я уверен, ты тоже.

А потом он как будто окончательно озверел. Лизнул наверняка воспалённые лепестки моей плоти, чуть раздвинул их и принялся, как животное поглощать, втягивать и снова вылизывать, пока я вновь с криком не шагнула за грань, обессиленно растягиваясь на кровати. Он будто выпил из меня последнюю волю к жизни, но это было так приятно, что я бы, не раздумывая, сдалась ему снова…

Однако это было ещё не всё.

Сошедший с ума зверь ещё не насытился, и, устроив меня на боку, вновь оказался внутри, возрождая прежнюю боль пополам с наслаждением. Впился губами в шею, ласкал пальцами и таранил моё тело, как одержимый, будто ночь собиралась закончиться в любую минуту, и от неё надо взять всё.

У меня появилось чувство, что я попросту не выживу, отданная на растерзание этому страшному чудовищу, но каждый раз, когда он вновь и вновь неистово брал меня, доказывал обратное.

О существовании некоторых поз я даже не подозревала, как и о том, что у моего тела имеются такие способности изгибаться. А ещё не знала, как буду после этого смотреть в глаза самой себе.

? Амиланте, ? прошептал, как в бреду зверь, вбиваясь в меня сзади, и я на миг поразилась.

Откуда он знает моё имя?

Впрочем, это было последней и единственной связной мыслью, потому что после меня отправило в нокаут очередным оргазмом. А потом я просто перестала существовать, растворяясь во тьме чужого желания, разделённого со мной напополам…

* * *

Рассеянные алые лучи озорно заплясали по комнате, окрашивая её яркими пятнами, и мои глаза с трудом распахнулись.

Все мышцы разом заныли, напоминая о том, что я испытала ночью, и осознание пришло мгновенно, больно ударяя по вискам.

Что я натворила и почему совсем не раскаиваюсь?

Гудящая голова сама повернулась в сторону причины моего вчерашнего смятения, и в груди разлилось знакомое обжигающее чувство, пускающее мурашки гулять на свободе.

Так вот ты какой при свете…

Вчера, когда только увидела его, напридумывала всякого, считая, что этот мужчина монстр, но вот теперь я смотрела на него и видела настоящего воина. У него имелись старые шрамы на безупречной, поцелованной солнцем коже, явно рабочие мышцы, и даже морщинки, оставленные временем, а возможно, и просто жизнью. Эти двое обычно никого не щадили.