Черная жемчужина императора

Он привык советоваться с ней, спорить и находить новые, скрытые подтверждения ее невероятных предположений. Его стало интересовать ее мнение.

– Не хочешь узнать, как прошла встреча с клиенткой?

– Хочу.

– Мадмуазель Ермолаева мне поведала удивительнейшую историю, – от начала и до конца похожую на вымысел. Странный вымысел.

– Возьмешься за ее дело?

– Да. Интеллект застоялся, – требует упражнений, тренировок и практического применения. Ржавеют винтики, колесики становятся неповоротливыми, механизм скрипит!

– Так уж и скрипит? – засмеялась Ева.

 – Надо смазать. Я приготовила твою любимую рыбу в сметане и сливочный торт. Вино купил?

– На обратном пути из кафе «Волна». Нас ждет пир?

За едой он описал Еве молодую женщину, приехавшую из таежного поселка Ушум.

– Никогда бы не поверил, что она почти всю жизнь провела в лесу. Такое впечатление, будто барышня только-только выпустилась из института благородных девиц. Чудеса! Жаль, тебя не было.

– Надеюсь, ты мне ее покажешь?

– Зрелище того стоит.

Это как на Тверском бульваре встретить екатерининского вельможу. Глазам и ушам не веришь. А он идет и улыбается, у него есть дело для частного детектива. Разве не диво?

– Она действительно из таежного поселка, эта Лика?

– По ее словам, именно так. Вырастили ее мать с отчимом, которые безвылазно жили на лесном хуторе. Ты представляешь? А мадмуазель говорит по-французски! Ее мама научила.

– Россия велика, – назидательно произнесла Ева. – Есть такие уголки, куда цивилизация еще не скоро доберется.

С педагогической точки зрения, жизнь в глуши не мешает, а, наоборот, способствует изучению как языков, так и других дисциплин. Это я тебе авторитетно заявляю! Развлечения отсутствуют, время девать некуда… вот и почва для самообразования. А каким ветром родителей Лики занесло в тайгу?

– Она сама толком не знает. Думаю, они от кого-то прятались. Возможно, от властей. Десять лет назад мама Лики умерла: простуда, воспаление легких и все такое… Похоронили ее недалеко от хутора, там, где могилы прежних хозяев.

Отчим решил перебираться в Ушум, – дескать, хоть маленький, да поселок, – какие-никакие люди есть, мужчины опять же. Лике исполнилось восемнадцать лет, девушка на выданье… не медведя же в женихи брать? Стали жить в поселке…

Смирнов увлекся, – перед его внутренним взором снова появилась Лика, с порозовевшими щеками, с нежными завитками волос на висках.

– Аркадию нравилось все китайское, – волнуясь, говорила она.