Дневник сорной травы

 – Продолжение старого кошмара? Или начало нового?»

Возможно, если бы не давняя история с анонимными угрозами и таинственной дамой, требующей у Салаховых неизвестно чего, это послание не произвело бы на Юрия такого гнетущего впечатления.

Снова письма! Все повторяется… Правда, здесь нет ни угроз, ни требований. Зато есть назойливое любопытство и желание досадить.

Салахов вспомнил, как девять лет назад, перед самым отъездом в Англию, ему позвонил Горин.

– Кто вы? – спросил Юрий.

После свадьбы он словно нырнул в глухой омут, где, кроме Анны, ничего не было.

Дни летели стремительно и жарко, как пустынный ветер, а ночи и того быстрее. Странно, но Юрий забыл, зачем вообще познакомился с Левитиной. Звонок Горина немного отрезвил его.

– Вы меня не узнаете? – возмутился пенсионер. – Сами приходили, расспрашивали про вашего дедушку…

– А-а! Горин! – спохватился Юрий. – Друг деда?

– Он самый, – обрадовался старик. – А то я подумал, вы уже не интересуетесь бумагами Платона.

– Какими бумагами? Вы же сказали, что у вас ничего нет?

Горин вздохнул, помолчал немного.

Слышно было, как он тяжело дышит.

– Болею я… расхворался совсем. Возраст… Ну, и решил Платошины бумаги вам отдать. Хотя он и не велел.

– Почему не велел? – удивился Салахов.

– Я не так выразился. Перед смертью Платон пришел ко мне и попросил взять у него на хранение две тетради. Тут, говорит, история нашего рода и нашего безумия. Я ничего расспрашивать не стал, взял тетради и положил их на антресоли – спрятал, значит.

Они были завернуты в пакет, а по краю заклеены. Выходит, Платон не желал, чтобы я их читал. Его воля для меня закон.

– Вы хотите сказать, что в тех тетрадях…

– Что в них, я не знаю. Не читал. Платон наказал мне хранить их и никому не показывать. А потом… если он умрет, то еще год тетради держать у себя. Пока кто-то из родственников о них не спросит.

– А если спросит?

– Тогда я должен их отдать.

– Я же вас спрашивал! – возмутился Юрий. – Почему вы меня обманули?

– Когда вы ко мне приходили, год еще не минул…

– Черт бы вас побрал, Горин!

Старик искренне, без тени обиды, расхохотался.

– Узнаю Салаховых! – сказал он. – Темпераментный вы, однако, Юрий Арсеньевич, в деда уродились. Что ж, это приятно. Приезжайте, заберите тетради. Может, в них что-то важное. Не зря Платоша их у меня оставил. Наверное, опасался чего-то. Или не хотел раньше времени вас тревожить. А теперь время пришло…

– Откуда вы знаете?

– Чувствую.