Джоконда и паяц

 – Кто? Один из безутешных любовников Слободянской? Среди них наверняка есть влиятельный папик с тугим кошельком. Ну, бог в помощь, коллега.

– Вы отрабатывали окружение погибшей?

– Конечно.

– Формально или на совесть?

– Мы, если ты в курсе, завалены делами по горло, – раздраженно заявил оперативник. – Башка кругом идет! Будь смерть Ольги насильственной, это стопроцентный «висяк». Денег нам за дополнительную беготню никто не предлагал, так что сам понимаешь…

Лавров понимал. В шкуре рядового убойщика совсем не сладко.

– Ладно, я без претензий, – миролюбиво произнес он, протягивая парню руку для пожатия. – Спасибо за информацию.

– Обращайся, – смягчился тот. – Чем сможем, подсобим.

Из пиццерии Лавров поехал в Строгино искать картину «Рождение московской Венеры».

То, что он увидел, поразило его до глубины души.

Полотно занимало всю стену и сразу бросалось в глаза. Фигура обнаженной богини любви светилась подобно драгоценному опалу на фоне лазурного неба и прозрачной бирюзы моря.

В галерее никого не было, кроме хозяйки и единственной посетительницы, которая застыла у той же картины, что и Лавров. Они взглянули друг на друга и улыбнулись.

– «Девушка божественной красоты колышется, стоя на раковине, гонимая к берегу сладострастными Зефирами…» – с завистливым восхищением произнесла посетительница.

– Похоже на стихи, – оценил он.

– Это и есть стихи.

– Чьи? Ваши?

Молодая женщина покачала головой.

– Анджело Полициано, – ответила она. – Итальянский поэт. Он жил в пятнадцатом веке.

Романа не смущало собственное невежество. В обществе Глории он нередко попадал впросак и привык держать марку, несмотря ни на что.

– Вам нравится? – спросила посетительница, указывая на полотно.

– Очень.

Она сама чем-то смахивала на Венеру: стройная, светлоглазая, длинноволосая…

* * *

В «Потешный» театр бывший опер приехал под впечатлением от Венеры.

«Художнику вполне удалось передать манеру Боттичелли и в чем-то даже превзойти его, – заметила хозяйка галереи. – Хотя бытует мнение, что старые мастера вне конкуренции. Взгляните-ка на Венеру Артынова! Она сияет, подобно утренней звезде. Опаловая кожа, золотые волосы, умопомрачительная фигура. Это далеко не классический идеал Возрождения. Это – сама весна, чувственная и трогательная в своей наготе.