Джоконда и паяц

 – Знаю…

Каждую неделю он заставлял начальника охраны проверять помещение на предмет подслушивающих устройств, что тот исполнял с неприкрытым презрением и в кулуарах называл законное требование Колбина «гребаной шпиономанией».

Петр Ильич понимал всю бесполезность подобных мероприятий, ведь проныра Лавров мог подсунуть жучка в любой момент. Но не сидеть же сложа руки?

– Я не убийца, – повторил он, внимательно изучая собственное отражение в зеркале, словно убийца обладал некими уличающими оного чертами лица или проступающими рожками на лбу.

Колбин вдруг вспотел, отпрянул назад и полез в карман за носовым платком…

* * *

Начальник охраны выехал из Москвы в сумерках, позже, чем собирался. Как ни крути, а от служебных обязанностей его никто не освобождал.

На окружной он прибавил газу и вскоре свернул на боковое шоссе. Мимо пролетали голые рощи и дачные поселки. После третьего поворота пришлось притормозить – асфальтовое покрытие чернело ямами и выбоинами.

«Туарег» подпрыгивал, преодолевая эту «полосу препятствий». Лаврова клонило в сон, и он, чтобы не задремать за рулем, принялся обдумывать свое расследование.

Артынов, конечно, мужик со странностями, как и его дамы. Но кто из представителей богемы не странен? Даже ритуал с черным петухом – не более чем причуда творческого человека. И ведь Ложникова, которую Артынов много писал, осталась живехонька, вышла замуж и в ус не дует.

Эмилия произвела на Лаврова двоякое впечатление.

Она была очень хороша, хотя пора ее юности миновала. Она была довольно умна, что редко встречается среди моделей. И поразительно сексуальна. Вспоминая ее губы и запах ее духов, он почувствовал возбуждение. Интересно, какова она в постели?

У него давно не было женщины. Долгожданные, редкие моменты близости с Глорией нельзя назвать любовной связью. Хозяйка подпускала его к себе в исключительных случаях – видимо, когда самой становилось невмоготу.

Вдовство и уединение не способствуют удовлетворению основного инстинкта.

«Циник ты, Рома, – заметил внутренний голос. – Слово-то какое подобрал. Инстинкт! Добавь еще – животный. А как же любовь?»

– К черту любовь! – вымолвил начальник охраны, обгоняя ползущий впереди грузовик. – От любви до безумия – один шаг. Это болезнь, как определил Авиценна. И я с ним согласен.

«Чего же ты тогда злишься? – недоумевал голос.