Джоконда и паяц

– Ты о чем, Рафик?

– Твоя живопись убивает. Ольга погибла из-за чертовой картины.

– Чушь! – притворно возмутился художник.

Рафику показалось, что на самом деле тот польщен высказанным обвинением. Чудовище! Он наслаждается содеянным и намерен продолжать свою смертельную забаву.

– Ты подвергаешь натурщиц опасности.

– Каким образом? – отхлебнув чаю, осведомился Артынов.

– Что ты с ними делаешь, Сема? Признайся!

– Пишу…

– Раньше ты так не писал. Раньше…

– Все когда-нибудь происходит в первый раз, – перебил хозяин.

 – Что с тобой, приятель? Никак ты мне завидуешь!

Гость смешался и покраснел. В словах Артынова была доля истины. Но только доля.

– Клянусь, я Ольгу и пальцем не трогал. Веришь?

– За тебя это сделал кто-то другой, – выдавил Грачев.

– Кто?

– Сам Сатана.

Артынов хрипло рассмеялся.

– Ты о душе подумал? – наступал Рафик. – Сегодня ты герой, а завтра…

– Завтра будет завтра, – резко оборвал смех Артынов. – Чего ты добиваешься? Осуждаешь меня, а сам втайне мечтаешь раскрыть мой секрет! Ты бы много отдал, чтобы писать так же, как я.

Ну же! Будь честным. Я угадал?

Рафик вскочил, задел скатерть и чуть не расплескал чай.

– Я не хочу ничего знать! – завопил он. – Никакого секрета! Искушение слишком велико… я могу не выдержать.

– Ты слаб, – снисходительно улыбнулся Артынов. – И я слаб. Не суди, приятель, и тебя не осудят.

– Я не сужу, я… прошу. Умоляю. Оставь в покое Алину! Ты погубишь ее, как погубил Ольгу. Ты не имеешь права.

– Она сама хочет обрести бессмертие…

– Но не ценой же собственной жизни?

– А какова цена бессмертия, Рафик? Тебе известно?

Грачеву стало страшно.

Он понял, что договориться с Артыновым по-хорошему не удастся. Что же остается? Убить его?

«Тогда чем я лучше? – терзал себя Рафик. – Я практически готов лишить жизни другого человека. Я преступник! По крайней мере, в мыслях…»

Наступило долгое тягостное молчание. Хозяин размешивал сахар в чашке, позванивая ложечкой. Эти звуки казались гостю поминальным звоном.

– Алина не похожа на Мону Лизу, у нее другой тип лица, – не выдержал Рафик.

Артынов покачал головой.

– Ты не понимаешь… дело не в лице. Суть Джоконды – в сплаве реальности и грез, которые перевешивают. В ее глазах – неугасимая искра сознания…

«…которое покинет натурщицу и перекочует в ее портрет», – подумал Рафик.

– Вот что мне хочется передать, – заключил Артынов. – Теперь я уверен, что смогу.

– Теперь?

– Я избран Музой, приятель.