Французский ангел в кармане

Ферапонт Ильич был стар. Он поседел, сгорбился и высох, но только внешне. Внутренне он по-прежнему был юным, как почти семьдесят лет назад. Внутреннее ощущение горения никогда не покидало его. Он не мог понять лениво зевающих мужиков, не знающих, куда себя деть, или слоняющихся по деревне подростков, изнывающих от безделья.

– От безделья все зло на земле! – любил повторять Ферапонт Ильич.

Сам он с детства слыл непоседой, ни минуты не мог провести спокойно – все заботился о чем-то, волновался, спорил, что-то доказывал, беспокоился и бегал по инстанциям.

В сельсовете его уже знали. При появлении Ферапонта Ильича должностные лица дружно закатывали глаза и воздевали руки к небу. Отделаться от старика было не так-то просто. Это была задача для титанов.

Ферапонт Ильич приехал в Москву не прохлаждаться. Он уже третий год пытался донести хоть до кого-нибудь, какая ценность, какой Клондайк находится в подмосковной деревне Бобровка. Но никто не желал его слушать. В Минздрав его не пустили, то есть в здание он, конечно, вошел, но и только.

Ответственное лицо принять Ферапонта Ильича отказалось. Отказались с ним беседовать и в нескольких редакциях столичных газет, и в приемной известного депутата, и в прочих не менее известных местах.

Старик и не думал сдаваться. Он просто немного утомился. Было холодно. В Москве осень дула пронизывающим ветром и моросила дождем так же, как в деревне. Ферапонт Ильич замерз и проголодался. Необходимо было восстановить силы для очередной атаки. Сколько ему предстояло таких атак, он не знал.

Значит, торопиться не следует. Москва велика, и народу в ней хватает. Найдется же хоть один, способный выслушать, вникнуть в проблему и решить ее?!

– Где тут перекусить можно? – спросил он пожилую женщину, прогуливающуюся под зонтом.

Пенсионерка указала вперед, махнув рукой:

– Вон там, через пару домов, пельменная, весьма приличная. Там и покушать можно, и обогреться.

Ферапонт Ильич торопился. Он промок, а зонта у него не было. Очень хотелось есть, да и от водки он бы не отказался.

Водка с перцем – первейшее лекарство от простуды.

Старик был в кирзовых сапогах. Он не привык ходить по асфальту: слишком гладко, да еще лужи. То ли не рассчитал, то ли нога подвернулась… Ферапонт Ильич в жизни не падал. Даже зимой, на льду. А тут… Он увидел себя посреди лужи, попытался встать – и не смог. Голова закружилась.

– Что с вами?

На него смотрела молодая смуглая девушка. В руках она несла пакет с продуктами и зонтик.