Эликсир для Жанны д’Арк

Туровский посмотрел на нетронутые закуски.

– Я перебил тебе аппетит?

– У меня его и не было.

Генеральный директор Туровского, который пил кофе и исподволь наблюдал за боссом, чем-то напомнил бывшему начальнику охраны его шефа Колбина. Наверное, очками.

– Ты мне нравишься, – неожиданно признался Борис Евгеньевич. – Женат? Или холостякуешь?

– Предпочитаю свободу.

– Похвально.

– Рад, что угодил вам.

– Не ерничай, – склонил голову набок Туровский. – Мы ведь можем подружиться. Как тебе этот пансионат?

– Мило, уютно.

– Альпы, конечно, вне конкуренции, – вздохнул Борис Евгеньевич. – А я здесь отдыхаю. Из-за дочери. Она живет неподалеку, в имении «Дубрава». Не говорила?

– Нет.

– Она у меня скрытная, слова не вытянешь.

– Я заметил, – осторожно произнес Роман.

– Катерина – мой единственный ребенок. Наследница всего моего состояния. Мы с женой души в ней не чаем. У тебя есть дети?

– Пока не обзавелся.

Туровский машинально потянулся к салфетке и скомкал ее.

– Надеюсь, ты меня поймешь. Ради дочери я готов на все. Ее счастье – превыше моего. Зачем я живу, по-твоему? Зачем работаю на пределе сил? Чтобы Катенька ни в чем не нуждалась.

«К чему он клонит? – размышлял Лавров. – Неужели сватает?»

Это показалось ему настолько невероятным, что он улыбнулся своим фантазиям. Борис Евгеньевич принял его улыбку на свой счет.

– Тебе смешно, парень? А у меня душа болит!

– Простите.

Он не стал оправдываться, а Туровский смерил его оценивающим взглядом и остался доволен.

– Оставим лирику, – сказал он. – У меня к тебе деловое предложение.

– Боюсь, я не смогу его принять.

– Не торопись, Роман, сначала выслушай.

– Я приехал на отдых.

– Что ж, будешь сочетать полезное с приятным, – улыбнулся Борис Евгеньевич. – И за это я тебе буду платить немалые деньги.

Официантка принесла на подносе мясо в горшочках и дымящиеся пельмени.

– Угощайтесь, – предложил Лавров своему визави, приоткрывая крышку глиняного горшочка. – М-мм! Пахнет чудесно. Надо есть, пока горячее.

– Ты ешь и слушай.

Роман так и поступил. Он вежливо кивнул и принялся за мясо, чтобы чем-нибудь занять рот и не наговорить Туровскому резкостей.

– Вкусно? – поинтересовался тот.

– Весьма. Попробуйте.

– Я сыт, – отказался Борис Евгеньевич. – В моем возрасте излишества противопоказаны.