Эликсир для Жанны д’Арк

Дрожащий от ужаса перед пытками человек обвинял своего господина в чудовищных преступлениях. Инквизиторы внимали ему с изумлением и оторопью. Не часто им доводилось слышать такое.

– Он… дьявол, колдун и убийца… – бормотал слуга. – Он вызывал демонов и приносил им жертвы! Он… хотел получить золото. Много золота! За это он поил демонов кровью невинных детей…

– Сколько детей погубил твой хозяин?

– Мы с Пуату потеряли им счет. Их заманивали в замок обманом, особенно в дни раздачи милостыни… и похищали, где придется.

– А женщин?

– Их тоже… похищали по приказу господина. Он забавлялся с ними, потом убивал. Перерезал им горло и смотрел, как они умирают.

– Он обезумел от проливаемой крови! – воскликнул инквизитор.

– Да, да! Он удовлетворял свою похоть все более изощренными способами… и наслаждался страданиями пленников. Он собирал отрубленные головы и любовался ими…

– Что еще ты можешь добавить?

– В полнолуние по его замку бегала громадная черная собака, а изо всех щелей вылезали ядовитые змеи и мерзкие жабы! В подземном зале раздавались крики совы и вопли несчастных, которых умерщвляли самым жестоким образом!

– Куда девались трупы погибших?

– Мы с Пуату сбрасывали их в колодец, закапывали в лесу, кидали в реку… сжигали на господской кухне.

Там есть огромный очаг, куда помещается целый баран на вертеле. А еще…

Каких только злодейств не перечисляли свидетели, а допросы все продолжались. Преступник сначала отпирался и называл обвинения ложью, но потом, сломленный, признал себя погрязшим в грехе, ереси и распутстве, а также сознался в бессчетных убийствах и служении дьяволу.

Он выглядел изможденным и подавленным. В застенке его насильно заставляли пить зелье, якобы развязывающее язык. Инквизитор настаивал, что подсудимый что-то скрывает и его необходимо вновь подвергнуть пытке.

– Разве я не возвел на себя вину, которой хватило бы, чтобы осудить на смерть тысячу человек! – вскричал он в отчаянии. – Чего же еще вы от меня хотите?!

Глория проснулась в холодном поту.

Она лежала, глядя в потолок – без мыслей, без чувств. Но едва веки ее опустились, как кровавая драма развернулась перед ней в еще более ярких красках и подробностях.

Сцены судилища, истязаний и казни перемежались сценами покаяния, церковных месс и алхимических опытов.

– Не смотри на это, – уговаривал ее карлик.

Но она, завороженная ужасами жизни и смерти, явленными ей в самых безобразных обличьях, пыталась понять причину столь зверской жестокости.