Иллюзии красного

Сердце Валена билось сильными неравномерными толчками, противно, как пойманная рыба.

Пора приниматься за дело. Добросовестно обыскивая весь дом, он обшарил все уголки, заглянул во все ящички, перетряхнул все тряпки…Уставший от бесплодных поисков, Вален опустил руки и застыл в растерянности.

– Надо уходить! Где тут дверь? – Он обернулся и взял в руки фонарик. Луч света упал на зеркало, висящее на некрашеной деревянной стене. Вален посмотрел на свое отражение и увидел, что у него на шее висит длинная связка золотых обручальных колец, нанизанных на белую бельевую веревку…

Вален проснулся, посмотрел на часы.

Сколько всего успело присниться за какие-нибудь полчаса! Он никогда не придавал значения снам, тут же забывая их.

Вспомнилось, как он собирался в дорогу: не хотелось никуда ехать, идти. Ник дал ему рюкзак и все необходимое, молча заворачивал бутерброды, ни о чем не спрашивая. Вален злился. Ему не хотелось ни о чем рассказывать Нику заранее. Вдруг, не удастся найти никакого золота? Другие ведь тоже искали, и все оказалось напрасно.

Где-то в глубине души таилось сожаление, что он ввязался в это. Нужно пользоваться точными и проверенными данными, тогда уж не попадешь впросак!

Машинист объявил следующую станцию, и Вален вернулся от своих невеселых воспоминаний в такую же унылую реальность. Проходя по вагону, он споткнулся об выкатившуюся прямо под ноги пустую бутылку из-под пива и выругался.

– Развалились тут, грязнули, – подумал он про двух спящих мужиков.

Единственным, кто вышел на станции Егорьево, был Вален.

Он смотрел, как постепенно исчезали в темноте огни электрички. На платформе горел фонарь, освещая высокие старые ели по обе стороны железнодорожного полотна. Холодный ветер дул резкими порывами, пробирая до костей.

Вален спустился к тропинке, которая вела вглубь леса. Темнота окружила его со всех сторон. Непонятный страх заполз в сердце. Очень медленно, наощупь пробираясь между деревьев и кустов, Вален шел вперед, то и дело проваливаясь в какие-то ямы и лужи.

Ветки царапали и цеплялись за одежду, в воздухе пахло сырой древесиной и прошлогодними листьями. Несколько раз он сбивался с тропинки, натыкался на поваленные бревна; от напряжения стало жарко. Злой, исцарапанный, с мокрыми ботинками, тяжелыми от налипшей земли и листьев, он, наконец, вышел из лесополосы и сразу увидел Егорьево.

Вален немного постоял, осматриваясь и прислушиваясь. В некоторых домах еще горел свет. Вдалеке лаяли собаки.