Кинжал Зигфрида

Ветер приносил с Невы запах воды и мокрого камня, поднимал рябь на поверхности пруда. В пруду отражались деревья, по опрокинутому пейзажу плавали утки. Голуби садились чуть ли не на плечи прохожих. Астра бросала голубям кусочки булки, наслаждаясь прогулкой.

– Посмотри, что за прелесть!

Бледное северное солнце розовыми и зеленоватыми бликами ложилось на мраморные скульптуры, белеющие вдоль аллей.

В груди у Матвея заныло. Хотя он ни разу не бывал в Летнем саду, но сердце отзывалось ностальгической болью при взгляде на эти аллеи, клены и мраморные статуи.

Где-то здесь неподалеку домик Петра, «капитана бомбардирской роты». Летний дворец, выстроенный позже для жены Екатерины…

Снова в нем проснулся Брюс – соратник великого царя-реформатора, блестящий вельможа, храбрый фельдмаршал, колдун, алхимик и чернокнижник. Таинственная, загадочная личность.

Снова будто наяву видел он, как быстрой рукой правит царь план Летнего сада, выполненный для него голландским садовником.

Как заказывает статуи и бюсты итальянским мастерам-венецианцам. Как тщательно следит за каждой мелочью в обустройстве парка «на европейский манер».

«Хочу иметь резиденцию лучше, чем у французского короля в Версале! – раздувая ноздри, горячо говорит Петр. – Здесь, на берегах Невы, у выхода в Балтийское море!»

Карелин провел рукой по лицу, стряхивая наваждение. Опять!

– Ой! – воскликнула вдруг Астра, возвращая его в сегодняшний день. – Что это?

Она потащила его к скульптурной группе – прекрасные юноша и девушка: он лежит раскинувшись, она наклоняется к нему, вглядываясь в безупречно красивое лицо.

– Амур и Психея! – догадался Матвей, хотя раньше мало интересовался греческими мифами. Название само собой пришло ему на ум.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, и все. Скажи лучше, почему ты привела меня именно в Летний сад?

– Зеркало подсказало.

Астра ответила чистую правду. Накануне поездки она достала зеркало и долго, до боли вглядывалась в его золотистую глубину с немой просьбой о помощи.

Мысль о Летнем саде мелькнула невзначай, легкой тенью. Но Астра уже научилась улавливать эти мимолетные вспышки прозрения. Теперь она готова была поклясться, что именно «Амур и Психея» показались ей в зеркале, но на столь краткий миг, что она ничего не успела сообразить.

Матвей скептически выслушал ее взволнованные объяснения.

– По-моему, ты притягиваешь за уши эти «подсказки», – заключил он.