Копи царицы Савской

Всю ночь валил снег… Хватились Нефедова не сразу. Родители забили тревогу, когда он не вернулся в понедельник домой. Тело искали целую неделю. Подводным течением его отнесло вниз, и обнаружили труп только весной, когда он всплыл совершенно в другом месте…

Потерю друга Толик и Глория переживали по-разному. Он ходил сам не свой, отвечал невпопад, перестал спать и пробовал прикладываться к бутылке. Опьянение на время глушило боль, но потом становилось еще хуже. Когда Нефедова хоронили, Толик решил не ходить на кладбище.

– Так я буду думать, что Пашка жив… просто уехал в долгую командировку, – объяснил он Глории.

Она не могла поверить в смерть Нефедова, как вообще не верится в смерть молодому и здоровому человеку. Хотя в больницах ей приходилось видеть умирающих, но то были чужие, незнакомые люди… которые росли и взрослели где-то в другой реальности, не катались с ней на санках, не смеялись над одними и теми же шутками, не сидели за одним столом, не дарили ей цветы и подарки…

Процедура похорон произвела на нее отталкивающее впечатление.

Эти страшные комья земли, падающие на гроб, эта душераздирающая музыка и запах елочных венков не одну ночь мучили ее кошмарами. Глория отгородилась от смерти Пашки пеленой забвения – гнала от себя мысли о нем, убрала на антресоли альбом с фотографиями. По обоюдному немому согласию Толик тоже старался не упоминать о друге… Они щадили себя, и этот тайный сговор объединил их прочнее клятв и обещаний.

Их осталось двое. Третий ушел, разрушив пресловутый любовный треугольник… и, по сути, освободил сопернику дорогу к сердцу Глории.

Освободил ли? Анатолию продолжало казаться, что между ним и женой постоянно присутствует чья-то тень…

Зазвонил мобильный, и Зебрович вздрогнул, открыл глаза. Он уснул, сидя в кресле, одетый, на коленях – недопитая бутылка виски. О Господи…

Он осторожно поставил бутылку на столик. В комнате стоял лиловый утренний полумрак. Пахло спиртом – немного виски пролилось на брюки и на ковер. Телефон разрывался.

Зебрович взял трубку.

– Мы нашли ее машину! – устало сообщил Колбин. – Ты как?

– Я в порядке.

Анатолий все еще не очнулся от сна.

– Она стояла на Дмитровском шоссе, за объездной… на обочине…

– Кто? Что с ней? Она жива? – Он почти кричал, боясь услышать ответ Колбина. – Вы привезли ее?

– Да… «Тойота» цела, на ней ни царапинки…

– К черту «Тойоту»! Где Глория?

– В машине ее не было…

Тело Зебровича покрылось испариной, губы онемели.