Копи царицы Савской

 – Недолго осталось!

– Хватит барышню пугать, – вмешался толстый. – Слышишь, она по нужде просится.

– Ну и чего?

– Принеси ведро.

– Я к ней в сиделки, блин, не записывался! Черт бы побрал этого Гнома! Где он запропастился? – бубнил Игореха. – Сколько можно ждать?

– Иди, сказал!

Парень замысловато выругался, но перечить толстому не осмелился и отправился за ведром. Тем временем Гога взялся за веревки, которыми была связана Глория.

– Ты бежать-то не вздумай, – добродушно посмеивался толстяк. – Дом заперт.

Всюду решетки. Во дворе собака. Доберман! Злющая! На чужих не лает, а сразу кидается и рвет в клочья. Со двора тебе не выйти – забор! Так что веди себя смирно, врачиха. Я-то женщин не бью… а вот за Игореху поручиться не могу. Очень он на тебя рассержен!

– За что же?

– Баба ты красивая, аппетитная… а он до баб шибко жадный. Природа у него такая! Ходит, облизывается… а тронуть не смеет. Так что ты его не провоцируй.

Глория испуганно молчала. Ноги и руки затекли, не слушались, на запястьях образовались ссадины.

Толстяк помог ей слезть с железной кровати. Она с наслаждением потянулась. Игореха спустился с пластиковым ведром, раздраженно буркнул:

– Вот… другого не нашел…

* * *

Недостроенные коттеджи тянулись до заболоченной низины. За низиной чернел перелесок. Поломанный экскаватор, так и не докопавший дренажный канал, застыл на краю безымянного частного владения. Покрытые клейкой листвой осинки стояли в воде.

Светлый «Мицубиши» медленно проехал вдоль улицы, развернулся и покатил обратно.

За высокими заборами глухо рычали сторожевые псы. Машина притормозила у дома с коричневой крышей из битумной черепицы. Два дымохода упирались в серое дождевое небо.

– Здесь, Санта! – сказал водителю пассажир и спрыгнул на землю.

Его рост едва достигал метра с хвостиком. Несоразмерно широкие плечи, развитая грудь и короткие ноги делали его похожим на тролля. Он был одет в брюки, заправленные в шнурованные ботинки на толстой подошве, темную куртку и шапочку, из-под которой выбивались кудрявые волосы.

Санта являлся полной противоположностью – громадный, кряжистый мужик, стриженный в скобку, с пышными бровями, с бородой, одетый в спортивный костюм. Его седина совершенно не вязалась с нестарым еще, румяным лицом. Он молча наблюдал, как пассажир подошел к забору и уставился на кирпичную кладку.

– Это они, Санта, – сказал он, не поворачиваясь. – Я их чувствую.

Водитель покачал седой головой.