Обольстить Минотавра

Великие и жуткие тени все еще блуждают по раскопкам – оттого так и влечет сюда туристов. Потому и приходит сюда снова и снова Корнеев, внешне столь похожий на минойского принца или жреца. Впрочем, в Кноссе, кажется, светская и духовная власть осуществлялась одним лицом.

– Может, Владимир раньше меня догадался, почему его волнуют минойские руины? – шептала Феодора, бродя по шумным, пыльным базарам, от прилавка к прилавку, из магазина в магазин. – Если нет – я подскажу ему!

К исходу дня она наполовину опустошила свой счет, снимая по карточке накопленные деньги и тут же тратя их.

Игра стоила свеч! Осуществление этого замысла поможет Рябовой никогда больше не заботиться о финансах.

* * *

Москва. Октябрь

У Эдуарда Проскурова все валилось из рук. Его налаженная, размеренная жизнь пошла прахом. Он не ожидал от себя таких бурных эмоций. Думал, что все переживания и душевные драмы остались позади, в шумной боевой молодости, которая началась в казарме Рязанского десантного училища, где они со Смирновым впервые встретились, и продолжалась в подразделении спецназа на жарких дорогах Кавказа и прочих горячих местах.

Эдик воевал умело и храбро, но по истечении нескольких лет понял, что ввязался не в свое дело. Любовь к оружию, к искусству и красоте боя он ошибочно принял за желание этим самым оружием пользоваться для убийства людей. Чтобы убедиться в собственном заблуждении, надо попробовать. Настоящая война пришлась Эдуарду не по душе, и когда их подразделение расформировали, он подал рапорт на увольнение и вернулся к гражданской жизни.

Проскуров решил заниматься торговлей оружием, для чего обратился к приобретенным во время войны связям. И снова понял, что попал не туда. Однако запущенная машина опасного бизнеса работала, и остановить ее было Эдику не по силам. Спрыгнуть на ходу тоже не получалось, лишь с огромным трудом ему удалось кое-как расторгнуть договоренности и уйти в сторону. В течение года Проскуров скрывался у бывшего школьного товарища на таежной делянке, близ затерянного в лесах поселка Теплый Ключ.

Пацан, с которым Эдик сидел за одной партой, ударился в религию, уехал из Москвы в таежную глухомань и работал там лесничим. Изредка от него приходили письма – по обратному адресу Проскуров нашел школьного друга. Тот принял гостя радушно, ни о чем не спрашивая.

– Живи, сколько надо, – сказал. – Ружье у меня второе есть, дичи в тайге полно. Стрелять умеешь?

– Умею, – хмуро ответил Эдик. – Опять стрелять! Видно, судьба.