Обольстить Минотавра

Дама была невысокого роста, пропорционально сложенная, одетая в яркую блестящую юбку, стянутую в талии и расширенную книзу, в открытую жилетку, расшитую золотыми цветами. Ее волосы, завитые змееподобными прядями, сверкали от вплетенных в локоны украшений, а грудь просвечивала сквозь тончайший газ; на шее и руках женщины мерцали ожерелья и браслеты. Корнеев уставился на нее не моргая, боясь, что она исчезнет от его невольного вздоха или дуновения ветра. Губы женщины дрогнули и приоткрылись…

– О ужас, эти каменные сети и Зевсу не распутать! – произнесла она.

 – Напрасно ждешь, что путь твой сам собою завершится. Мы оба ищем встречи. Как и прежде, я верю этой меркнущей надежде.

Принцесса слегка наклонилась и протянула к Владимиру ладонь, на которой лежало что-то круглое. Он оглянулся – охранника не было, никто не видел его глупейшего поступка, взял подношение и сжал в руке.

– Владимир Петрович! – испуганно окликнул его отставший телохранитель.

– Я здесь, – резко повернулся на голос Корнеев.

Когда он посмотрел на то место, где стояла женщина, ее уже не было. Кого она ему напомнила? Скрыться среди остатков стен и колонн не представляло труда. Он хотел броситься за ней, но вовремя одумался. Все это могло ему примерещиться!

Только в номере отеля он разжал руку и понял, что держит клубок золотых ниток. Ариадна? Быть того не может! Но кто еще, кроме дочери царя Миноса, мог владеть нитью, которая способна вывести из лабиринта? «Вот оно! – подумал Владимир.

 – Подсказка!»

В голове его помутилось от боли – он слишком переволновался.

* * *

Москва. Октябрь

После беседы с Катей Сорокиной сыщик отправился на квартиру, где до замужества проживала тогда еще не супруга, а невеста Эдика. По дороге он прокручивал в уме услышанное.

– Можно было выхлопотать комнату в общежитии, – поведала ему пухленькая подружка Наны. – За квартиру платить много, и вообще… Так Нанка уперлась! Не любит она, видите ли, казенщины. Я, например, москвичка, живу с родителями, а приезжим нелегко приходится.

Судя по всему, Нана не из богатой семьи, и жить на квартире для нее – непозволительная роскошь. Маму с папой пожалела бы! Я ей к себе перебраться предлагала, тоже ни в какую. У нас, правда, тесновато, но ничего, можно было потерпеть.

– А почему Нана отказывалась?

Сорокина пожимала круглыми плечиками, хихикала.

– Не хотела доставлять беспокойство. Совестливая очень или стеснительная.