Обольстить Минотавра

– Сколько вы прожили вместе? – усмехнулся Всеслав. – Чуть больше месяца? Срок солидный, ничего не скажешь. Вот пройдет лет десять, тогда и поглядим, будут родители вмешиваться или нет?

– Какая разница?! Лишь бы Нана нашлась живой и здоровой. А с родителями я уж как-нибудь разберусь.

– Ты так и не сказал: Олег был знаком с твоей женой?

– Нет, – ответил Эдик. Это признание далось ему нелегко. – Я ревновал! Не хотел сразу знакомить Нану и Олега. Брат хорош собой, по-своему интересен… умеет… умел произвести впечатление на женщин, поболтать о подземельях, напустить на себя этакую романтическую дымку.

Искатель приключений! Я не рискнул представить Олега своей жене. Да он и не стремился. Со временем знакомство произошло бы само собой, в семейном кругу.

«Все ясно, – подумал Смирнов. – Ева опять попала в точку. Эдик – ревнивец! Ему удавалось отлично скрывать эту черту характера. Во всяком случае, я не замечал».

* * *

Москва. Год тому назад

Восточный танец девушек в «Гюльсаре» заворожил Феодору: дым кальянов и полумрак скрывали лица посетителей, многие из которых располагались в кабинках в мавританском стиле, отделенных от общего зала ажурной колоннадой.

Глаза привыкали и различали мелкие детали этой пестрой, пышной, золоченой, изысканной картины. Зато те, кто уже давно сидел на шелковых диванах и подушках, отлично видели каждого вошедшего.

Феодора надела ту самую одежду, которая уже произвела нужное впечатление на Владимира Корнеева – наряд знатной минойской дамы.

Здесь, в «Гюльсаре», он естественно вписался в общее убранство, имитирующее помещение сераля. Даже запах розового масла, перебивающий аромат табака, и круглый мраморный фонтан в середине зала будто воссоздавали летнюю беседку – излюбленное место отдыха изнеженных, избалованных обитательниц гарема.

Когда Рябова ощутила на себе пристальный мужской взгляд, она не усомнилась, что это взгляд Владимира. Везение, начавшееся на Крите, не могло оборваться в Москве.

То, что произошло в «Гюльсаре», превзошло самые смелые мечты Феодоры. Словно сама Афродита, пробудившись от вековой дремы, протянула ей руку помощи: молодой Корнеев так стремительно и неудержимо поддался чарам зрелой кокетки, что это удивляло и даже настораживало. Чего-чего, но предложения руки и сердца в первый же совместно проведенный в «Гюльсаре» вечер Феодора не ожидала. Весь ее опыт обещал долгую, изощренную осаду сей крепости.