Пассажирка с «Титаника»

 – Понаедут, сунутся в чащу без компаса, без навигатора. Потом ищи их! Хоть бы позвонили, сообщили, что человек пропал. Небось, водки хряпнули и домой уехали. А эту бедолагу ночью в лесу оставили.

– Батя, она чуть в болото не угодила, – ввернул мальчишка. – Тогда бы ей хана!

– Цыц, ты. Не пугай девчонку. Видишь, она и без того сомлела. Страху, небось, натерпелась…

Он взял меня под мышки, поднял, взвалил на плечо и понес. Легко, словно куклу. Мне было неудобно висеть вниз головой, но я терпела.

Бородатый мужик оказался местным лесником, а мальчик Сеня – его сыном, который приехал к отцу на каникулы.

Они жили в деревянном доме с печью и баней во дворе. В этой баньке я с удовольствием помылась и намазалась бальзамом из трав, от которого боль и зуд сразу утихли.

После бани я надела большую мужскую рубашку, которая была мне ниже колен, и вернулась в дом.

– Ты чья будешь? – спросил лесник, накрывая стол. – Городская? Из района?

– Ага, – торопливо кивнула я, желая избежать дальнейших вопросов.

– Ты ешь, ешь. Пища у нас простая, щи да каша. Зато полезная. Сенька, подай медку к чаю! Конфетами-печеньями мы не балуемся.

Аппетит у меня совершенно пропал. Я из вежливости запихнула в себя пару ложек щей и отодвинула тарелку.

– Не могу больше…

Лесник заставил меня выпить чашку густого травяного чая с медом, уложил на деревянную кровать и велел поспать, а сам отправился во двор. Они с Сенькой о чем-то переговаривались. Сквозь дрему я слышала, как поют за окном птицы и шумит лес. Потом все пропало…

Не помню, что мне снилось в тот летний солнечный день, полный запаха скошенной травы и птичьих трелей.

Сон был тревожный и некрепкий. Кто-то нашептывал мне на ухо странные и непонятные слова: «Аф… йомен… эвибр… тах…»

Я вздрогнула и вскочила. В деревянной горнице, залитой светом, никого не было, кроме толстого рыжего кота. Свернувшись клубочком, он спал у меня в ногах.

Я вздохнула и осторожно встала с кровати, стараясь не разбудить кота. На окошке цвела красная и розовая герань, за окошком виднелся деревянный сарай, стог сена, забор и зеленый лес.

Я покосилась на свои ноги – они были изранены, порезы и ссадины едва затянулись. Медленно ступая по теплому от солнца полу, я подошла к двери. Она была не заперта.

– Иди, куда хочешь, Уну, – пробормотала я. – Никто тебя не держит.

Я сообразила, что назвала себя чужим именем, и поразилась. Оно все-таки пристало ко мне. Потом я вспомнила о Хозяине. Он, вероятно, занят поисками беглянки.