Пассажирка с «Титаника»

Обувка у тебя для лесу непригодная. Я тебе свои старые сапоги дам. Они мне малы, а тебе как раз будут. Ты девчонка.

– Сегодня давай.

– Не-а, – заупрямился он. – Сегодня нельзя. Батя заругает. Ты идти не сможешь. А тащить тебя некому! И на лошадь не посадишь. Приболела лошадь, хромает. Подкову менять надо.

«Аф… йомен… эвибр…» – прошелестело у меня в ушах, и я зажала их ладонями. Потребовала:

– Уходи, Сенька!

– Ты че, обиделась?

– Уходи! Мне нужно побыть одной…

Москва

Лавров привез Глорию в кафе на набережной.

Ему нравилось закусывать и смотреть на воду, как бежит по реке солнечная рябь, как плывут по ней узкие юркие байдарки.

– Здесь рядом спортивная база, – сказал он. – Дают лодки напрокат. Покатаемся?

– Как-нибудь потом.

Официантка принесла им заказ: белое вино для Глории, мясо под сливочным соусом и салат.

– Ты уверена, что Генриха убили? – уточнил сыщик, приступая к еде.

– Ты же свидетель! Ты был на помолвке в ночном клубе, где это случилось.

– Кто тебе сказал?

Она усмехнулась, пробуя кусочек мяса.

– Тебя потащила туда Катя? Не бойся, я не ревную.

– Ну допустим, – нахмурился он. – Никто Генриха не убивал. Я разговаривал с экспертом, который делал вскрытие. Никаких признаков насильственной смерти не выявлено.

Глория молча пригубила вино. Лавров сожалел, что он за рулем. Хотелось выпить чего-нибудь крепкого. Джина или перцовки. Несмотря на теплую погоду, он на кладбище продрог. Или это нервная дрожь от того, что Глория рядом.

Она спокойно занялась едой, в то время как Роман лихорадочно подбирал слова, способные объяснить его состояние. Они с Глорией слишком разные, но он бы много отдал, чтобы идти с ней по жизни рука об руку. Или хотя бы расследовать вместе «убийство» Генриха, которого никто не убивал.

– Разве тебе не показалась подозрительной эта внезапная смерть? – вдруг спросила она. – Внешне здоровый человек ни с того ни с сего падает и отдает концы.

– Ты же врач.

Знаешь, что всякое бывает. Правда, я навел справки: Генрих Семирадский на сердце не жаловался.

– По-твоему, его переполнили эмоции по случаю женитьбы?

– Если это не была трагическая случайность, то Генриха могли только отравить какой-то пакостью, которую невозможно обнаружить. С другой стороны, погибший – не такая уж важная персона, чтобы убийца изощрялся. И еще: зачем совершать преступление на глазах кучи свидетелей?

– Это логические рассуждения.