Подручный смерти

. Сожги их, сыночка, чтоб никто не видел. За домом, где мы мусор палим.

– А в чем я ходить буду? – упирался парень. – Кроссовки новые, почти не ношенные.

Мать не выдержала и влепила ему затрещину. Что за тупого барана она воспитала? Ему тюрьма грозит, а он кроссовки жалеет.

Пашка отшатнулся и схватился за щеку. Его перекосило от обиды. Мамаша совсем сбрендила, то с ключами к нему пристала, теперь с кроссовками.

– Я тебе другие куплю! – пообещала она. – А эти сожги немедленно. Чтоб и следа не осталось. Что ж ты со мной делаешь, ирод? Весь в отца! Всю кровь вы у меня выпили!

Происшествие с чуланом отошло на второй план.

Но Анюта решила во что бы то ни стало выяснить правду.

Когда Мишаня проснулся, она смогла поговорить с ним.

– Ты прости нас, ради бога!.. Сама не пойму, как вышло, что тебя в чулане заперли. Пашка клянется, что это не он. Врет, супостат! Это он мне назло сделал. Я ему денег на новый мобильник не дала. Мститель нашелся! Дурак, что с него взять…

Брат молча отвел глаза. Слова Анюты пугали его.

Он не помнил, как попал в чулан. Очнувшись в темноте, среди бутылей с самогоном, он впал в прострацию. От холода сводило зубы, тело онемело, а в голове стоял звон. Он будто ослеп и оглох в полном мраке. Мысль, что это могила, повергла его в ужас.

– Безотцовщина растет, одной мне с ним не сладить, – оправдывалась сестра. – Боюсь, за решетку сядет! Или сопьется!

Михаил слушал вполуха. Его беспокоили собственные проблемы. Племянник, конечно, не подарок. Но это дело поправимое.

Перерастет, образумится. Многие в его возрасте куролесят, а потом ничего, блажь как рукой снимает. Гормоны переиграют, и все встанет на свои места.

– Что он тебе говорил? Выпить предлагал?

– Кто? – не понял больной.

– Да Пашка мой! Кто же еще? Зачем ты в чулан пошел?

– Я не ходил…

– Не нес же он тебя? – недоверчиво молвила Анюта. – У него силенок не хватит взрослого мужика до чулана дотащить.

– Я не помню…

– А ты постарайся, братец! Вспомни! Ты ведь в сознании был, если своими ногами до чулана добрался.

Я умаялась за день, уснула, видать, крепко. Не слышала, как Пашка, стервец, с гулянки вернулся, как за ключом лазал, ни как вы с ним разговаривали. Откуда он узнал, что я ключ за иконой прячу? Следил, видно? Вот паразит!

Михаил обвел воспаленными глазами комнату и спросил:

– Где мой рюкзак?

– Вон, на стуле висит. Зачем ты его сюда принес?

Перемещение рюкзака с веранды в комнату доказывало, что брат вставал и ходил по дому.