Иди за мной

– Брат Онуфрий… – пробормотала она, качая головой.

Отец изменил имя, чтобы отбросить все мирское и посвятить себя Богу. Визиты дочери вызывали у него протест. Она напоминала ему о прошлом, которое он хотел зачеркнуть.

– Опять приехала? Зачем? – вздохнул он, останавливаясь у скамьи. – У меня все есть, мне всего хватает.

– Па! Не начинай…

Это были мучительные напряженные встречи. Каждый старался не показать, как ему досадно от взаимного непонимания. Вроде были самыми близкими, родными людьми и разом стали чужими.

Лариса не воспринимала отца-монаха, а он чувствовал вину перед женой и дочерью. Словно он их предал. Почему нельзя быть собой, не предавая других?

– Я молюсь за вас, – сказал он, не глядя на Ларису. – За тебя и за маму.

– Хочешь, чтобы она приехала?

– Нет.

– Ей тяжело одной управляться. Дом, огород, хозяйство…

– Бог поможет!.. А не то пусть в город возвращается. Ты ведь ее примешь?

– Я-то приму. Но она всегда мечтала о сельской жизни.

Брат Онуфрий на это только развел руками.

Дескать, тут уж я ничего поделать не могу. Господь терпел и нам велел.

Отец-монах был тайной, которую Лариса никому не открывала. Порой ей казалось, что Вернер догадывается. Хотя… какое ему дело?

– Мне нынче кот снился, – заявил отец. – Гладкий такой, холеный… песочного цвета. Уши торчком, морда узкая, глаза горят. Страшный котяра!

– Чем же он тебя испугал?

– Ходил возле меня кругами, хвостом помахивал. А потом ка-а-ак прыгнет мне на грудь, ка-а-к вцепится когтями… Я давай молитву читать.

У него шерсть дыбом, глаза выкатились, а вместо языка – жало раздвоенное. Спаси, Господи!

Он перекрестился и вопросительно покосился на дочь.

– Боязно мне за тебя, Ларочка…

– Сговорились вы, что ли?! – вспылила она. – Всем за меня страшно! И маме, и тебе!

– Видишь, не только я беспокоюсь. Значит, есть повод.

– У меня все хорошо. Просто отлично.

– Вот еще что, – спохватился отец. – Кот будто звал меня куда-то!

– Коты не разговаривают, па! Они мяукают и мурлычут.

– Он вроде не говорил… это у меня самого в голове звучало: «Иди за мной… иди за мной…» Ужасный сон, дочка…

Ларису охватило дурное предчувствие. Кот из отцовского сна поразительно походил на Ра, которого держал Вернер.

Брат Онуфрий неслышно молился: его губы шевелились, пальцы перебирали деревянные четки. Похожие четки были у Вернера, только нефритовые.

– Зачем ты это сделал, па? Обязательно было в монастырь идти?

– Так сложилось, – кротко ответил он.