Иди за мной

Воображаемая Соня покорила его редкостной красотой, не похожей на красоту идолов глянца. Она была в корне иная, сладкая и ядовитая, как наркотик. Он жаждал сойти с ума, поклоняться ей, делать глупости ради нее… и даже совершить подвиг, если потребуется. Ее неувядающая юность бросала вызов времени, флюиды страсти били фонтаном. Это был вулкан, извергающий пламя. Ренат готов был сгореть в этом пламени.

Он переживал небывалый восторг в предвкушении любовной драмы, неистовой и безумной. Все самое изысканное, изощренное и порочное должно было сочетаться в Соне.

Соединение несоединимого, гармония дисгармонии!

Соня овладевала его сознанием и настолько срослась с ним, что отделить ее от себя, четко обрисовать ее образ становилось все труднее. Невозможно описать огненный вихрь, невозможно удержать в сознании лукавую и коварную Соню. Она мелькает и вспыхивает, смеется и дразнит, увлекает за собой в никуда, в бесконечный лабиринт зеркал, отражаясь в них каждый раз по-разному…

Ренат измучился, пытаясь поймать неуловимое, ухватить звездный свет.

Непостижимо, как он все-таки ухитрился создать тульпу Сони и поселить ее в своем уме. Она прижилась там, являясь на его зов. Стоило ему закончить медитацию, и Соня становилась волнующим воспоминанием. Однако мало-помалу это «воспоминание» взяло верх над монотонной действительностью, обусловленной скудным и примитивным бытом в лесной сторожке…

Теперь Ренат воспринимал Ларису помехой его общению с Соней и старался избегать ее.

Она вела себя так же. Ее Мачо казался осязаемым и настолько близким, что начал проявлять ревность. Лариса погрузилась в блаженство, которого до сих пор не испытывала. Словно больной в лихорадочном бреду, она не замечала ни своей болезни, ни странного поведения Рената, ни бытовых тягот.

По утрам они пили чай и расходились по своим «пустыням». Медитация по методу Вернера скрадывала часы и минуты, которые летели с необъяснимой быстротой. Вечер наступал так скоро, что Лариса и ее спутник не успевали опомниться.

Они молча готовили ужин на скорую руку, утоляли голод и засыпали каждый на своем ложе. Лариса – на печной лежанке, а Ренат – на полу в спальнике. На разговоры не хватало ни сил, ни желания. Сновидения становились продолжением медитации. В снах Мачо и Соня были живыми людьми, которые изумляли Ларису и Рената своими поступками, эмоциями и словами.

На восьмой день этот изматывающий марафон спровоцировал у Ларисы нервный срыв.