Последняя трапеза блудницы

То была шутка…

– Видишь ли… нас никто об этом не просил…

– И хорошо. Мы возьмемся за дело по собственной инициативе. Вдруг ничего не получится? Ты же сам сказал, надо проверить зеркало!

Она опять втягивала его в сомнительное предприятие, а он шел на поводу. Почему, почему он не может сказать ей «нет»?

«Потому что тебе самому интересно, – ехидно заметил внутренний голос. – Ты соскучился по адреналину. Но признаться в этом ниже твоего достоинства! Куда удобнее притворяться, что ты делаешь одолжение, помогая глупой женщине.

Ты лицемер, мой друг!»

Пока он вел скрытый диалог с самим собой, Астра уписывала индейку. Покончив со вторым куском, она как ни в чем не бывало улыбнулась. Тюрбан сполз на бок, и ей пришлось поправлять полотенце.

– Алруна показывает символы, – прошептала она, наклоняясь к собеседнику. – Нам остается только разгадать их.

– Ты видела в зеркале сцену убийства? – комично сморщился Матвей.

– Нет… там был сфинкс… я уже говорила.

– Может быть, Никонов незадолго до смерти ездил в Египет давать концерты и каким-то образом навлек на себя проклятие фараонов?

Он сдерживал смех, тогда как Астра оставалась серьезной.

– Не знаю… А что передают в новостях?

– Честно говоря, я их не слушаю.

– У кого мы можем узнать подробности?

* * *

Портрет произвел на Ингу двоякое впечатление. С одной стороны, он был восхитителен, с другой – вызывал безотчетный страх.

Особенно голова, которую держала в своих изящных ручках изображенная на полотне женщина в драгоценных одеждах. У нее было лицо Инги, но иная душа, темная и таящая угрозу.

– Это нервы, – твердила себе госпожа Теплинская.

Доктор посоветовал увеличить дозу успокоительных таблеток, но медицинские методы оказались неэффективными. Тревога не рассеивалась, она нарастала. Инга с трудом скрывала от мужа свое состояние.

Не имея сил бороться с дурными предчувствиями, она позвонила подруге.

Лидия Отрогина когда-то ходила вместе с Ингой в балетную школу, где девочки сблизились и доверяли друг другу все наивные секреты. Потом Лида сломала ногу, с танцами пришлось расстаться. Подруги встречались редко, но, когда обе разменяли четвертый десяток, старая дружба возобновилась. Любовь к искусству была той почвой, на которой они вновь сошлись.