Портрет кавалера в голубом камзоле

Здесь каждая вещь хранила отпечаток повадок и привычек бывшего хозяина. Взять хоть джиннов. Глория ни разу не обращалась к ним, с опаской изучая семь пузатых медных кувшинов. Каждый стоял на отдельном постаменте в виде колонны и заключал в себе неведомые силы. Ее пугала тайна этих запечатанных сургучом кувшинов. Расхожее мнение о том, как просто выпустить джинна… и как сложно потом загнать его обратно, смущало Глорию.

Кувшины казались ей живыми существами, которые могли выйти из повиновения и доставить много хлопот.

Она подошла к кувшину с эмалевой вставкой в виде птицы, протянула руку и легонько коснулась пальцами узкого горлышка. Почудилось, что внутри раздался недовольный клекот. Глория отдернула руку. Медь была теплой и мягкой на ощупь, словно птичьи перья.

– О, нет… Только не это!

Остальные кувшины источали напряженное ожидание. У Глории ладони взмокли от волнения.

Она засела за древние книги по приготовлению лекарственных препаратов из растений и увлеклась. Время летело незаметно. В промежутках между чтением Глорию посещали невеселые догадки. Вряд ли Жемчужная вняла ее предостережению… вряд ли отказалась от роли египетской царицы. В таком случае… она уже мертва…

Странная, не подкрепленная фактами уверенность в трагическом исходе завладела Глорией.

Когда Санта постучал в дверь, она не сомневалась, что тот сообщит о приезде Лаврова. Кто еще мог нагрянуть с визитом в столь поздний час?

– Ваш… телохранитель прибыл… Ужин накрывать на двоих?

Она поднялась наверх и увидела Романа, – уставшего и вместе с тем возбужденного.

– Я не голоден, – отказался он от еды. – Сначала поговорим.

– Что-то срочное?

– Да… иначе я бы не тащился в твою Тьмутаракань на ночь глядя.

– Останешься до утра?

Этот вопрос-предложение вознаградило Лаврова за все вчерашние и нынешние мытарства.

– Пожалуй, – старательно скрывая радость, кивнул он. – Я не любитель ездить в темноте. А до Москвы пилить и пилить.

Они опять расположились в восточной комнате. Мягкие диваны, горы подушек, приглушенный свет. Запах вяленых бананов и сладкого заморского табака. Хозяйка дома, одетая в пестрые шелковые шаровары и облегающую атласную блузку.