Портрет кавалера в голубом камзоле

Глория несет полную чушь, а он поддакивает…

– Ты уверена, что актрисы бросались в пруд под воздействием смерти Прасковьи Жемчуговой? Может, все обстояло иначе? Граф потерял любимую женщину… охладел к театру. Труппу распустили, актеры остались неприкаянными, без работы, что и повергло их в депрессию. Отчаявшись, мужчины спивались, а женщины прыгали в пруд. С тех пор минуло двести лет! Я уже не говорю о Клеопатре…

Глория его не слушала.

– Кажется, месть тут ни при чем… и ревность тоже, – робко предположила она.

 – Всему виной страх…

Глава 9

Останкино. XVI век.

Дождавшись, когда Орн и его опричники ускачут на тракт встречать государево посольство, Юрий приказал своим людям перебить охрану и проникнуть в дом.

Прислуга Сатиных, замордованная новыми хозяевами, не чинила препятствий. Двух пьяных стражей в черных кафтанах прикончили без шума. Старая ключница охотно провела боярина в покои Орна, где заперли Ольгу.

– Истинно зверье бешеное! Нелюди! – причитала она.

 – Растерзали голубку чистую, яко коршуны. От ее криков сердце кровью обливается. А что сделаешь? Надысь Фролка, что за лошадьми ходит, косо поглядел… так Орн бердышем[16 - Бердыш – старинное холодное оружие, топор с закругленным в виде полумесяца лезвием, на длинной ручке.]махнул, да и снес ему головушку-то… самого на куски порубал, разбросал и не велел хоронить. Пусть-де собаки съедят, птицы склюют. Одно слово – нехристь!

Юрий боялся думать о том, что ему предстоит увидеть.

Молча застыл у дверей, пока старуха возилась с замком. Из покоев не доносилось ни звука, ни стона.

– Боюсь я за тебя, боярин, – бормотала ключница. – Дядьку твоего уж и мучили, и позорили по-всякому. Мочи не было глядеть! И тебя не пощадят.

– Мне бы только Оленьку вызволить… увезти ее подальше от проклятого места. Спрятать!

– Куда повезешь-то? На тракте догонят, в лесу найдут. Вокруг топи… ни пройти, ни проехать…

– Орн не скоро вернется, – успокоил ее Юрий.

 – Его отряд государево посольство сопровождать должен. До самой Александровской слободы.

– Ох, чует сердце беду…

Молодой боярин нетерпеливо толкнул дверь и ужаснулся. На смятой постели, лицом вниз, лежала девушка в разорванной белой сорочке, коса петлей обвилась вокруг шеи, на спине вспухли багровые рубцы.

– Ольга?..

– Это Орн ее, – ахнула ключница. – Кнутом приласкал. Видать, покорности учил.