Принцесса из Шанхая

Видения прошлого пронеслись в ее затухающем сознании, встряхнули и вырвали из цепких лап дурноты, вынесли в настоящее, в красный полумрак прихожей, заставили вздохнуть, встрепенуться… В первый миг Лика не сообразила, где она, как очутилась здесь на ковре… рядом с кем-то седоволосым, в вишневом шелковом халате…

«Стефи! – молнией вспыхнула мысль. – Она в обмороке?»

Лика не хотела признаваться себе в том, что видят глаза. Мертвое лицо имеет особое выражение отрешенности, чуждости этому миру, ту твердость и окостенелость, которые ни с чем не спутаешь.

Она помнила лицо покойной матери, сразу ставшее маской – застылой, незнакомой.

Как во сне, Лика склонилась над телом Стефании… оно лежало навзничь, неловко раскинув руки и ноги, будто кто-то сильно, с размаху толкнул пожилую женщину назад, и она упала, ударилась головой об пол. На темном от синевы лице лежала гримаса ужаса и боли. Крови не было, открытой раны нет. Ковер должен был смягчить удар… Эти мысли промелькнули в уме Лики, как мелькают на экране кадры жуткого фильма.

Она боялась думать, что случилось непоправимое.

Обливаясь слезами, Лика набрала номер «Скорой помощи». Ей уже не раз приходилось это делать – в последнее время у домработницы участились приступы гипертонии, сердце прихватывало. Наверное, Стефи хотела выбежать из квартиры, позвать на помощь соседку… не успела. «А ты сидела в ресторане, развлекалась, любезничала с чужим мужчиной! – корила себя Лика.

 – Бросила ее одну! Хотя… собирался прийти господин Смирнов. Может быть, из-за разговора с сыщиком Стефи так разволновалась, что ей стало плохо? А дома никого не оказалось? И она упала и лежала… совершенно одна, в полутемной прихожей, на полу! Господи! Какой ужас! Но почему у нее такое синее, перекошенное лицо?»

От осознания своей вины Лика заплакала навзрыд. Она не плакала так, даже когда они с Аркадием хоронили маму. Теперь, если Стефи не очнется, Лике не с кем будет поговорить, посоветоваться, не на кого будет рассчитывать в этом чужом, холодном городе.

Бригада медиков застала ее в слезах и полной прострации. Они засуетились возле распростертого на полу тела Красновской, констатировали ее смерть от инфаркта.

– Лицо синюшное, – равнодушно произнес кто-то из них. – Типичная картина. И нитроглицерин в кармане халата. Не успела достать.

В морг покойную забирать не стали.