Отпуск на вилле с призраком

Сколько я напилась их в больнице – лучше не вспоминать.

Собственные слова расстроили ее. Лучше не вспоминать! Отлично придумано.

– Напрасно я вышла за тебя замуж… Теперь мы оба мучаемся.

– Я не мучаюсь!

– Не обманывай себя, Рид…

Имя Спиридон оказалось слишком длинным и неудобным для произношения, поэтому все друзья и родственники с детства называли его Ридом. Так он представился Елене при знакомстве. Никогда не предполагал, что они сначала встретятся, а потом уже познакомятся. Намного позже.

Впрочем, встреча у них получилась… необычная. Даже не встреча, рок какой-то…

Елене не спалось. Юдин лежал рядом, глядя на бегающие по потолку тени, вспоминал, чего ему стоил роман с Еленой. Но и слово «роман», так же, как и «встреча», не отражало истинного положения вещей. Он не знал, можно ли их назвать мужем и женой. Как их вообще назвать? Влюбленные? Любовники? Очарованные? Безумцы? Все это в той или иной мере относилось к нему, но не к ней.

Свадьба была скромная, несколько человек – самых близких.

Роспись в загсе, ресторан. От венчания Елена отказалась наотрез. После свадьбы – брачная ночь. Трепетная, долгожданная и… холодная. Елена отдавалась, как будто жертвовала. Или откупалась. Или исполняла долг. Или…

Юдин запутался в этих «или», потерялся. Ему бы устроить новобрачной допрос с пристрастием, а он слово произнести боялся, спугнуть эту синюю птицу, чудом залетевшую в его постель. Чем он только ее не приманивал, чего только не обещал! А она в ответ заладила – нет и нет.

Нет! Нет…

В сущности, она его предупреждала: ничего не получится. Не стерпится, не слюбится. Он не верил. И сейчас не верит.

– Ну ладно, – наконец решилась она. – Помни, ты сам этого захотел.

Невесело так сказала, с горечью, с тоской. Он задохнулся в любовной истоме, предвкушая страстные ласки, жар ее поцелуев. Неужели, согласилась?

Юдин по-идиотски радовался. Будет ей единственной опорой, светом в окошке, единственным близким человеком на всей Земле.

Счастье-то, счастье какое! Она даже уйти от него сможет. Сама же говорит – идти некуда. Кроме слепой тетки в Чернигове, у нее никого нет…

Он затаил дыхание, скосил глаза, спит ли жена? Елена Прекрасная… Не спит, веки опущены, но подрагивают, нежное тело в обрамлении кружевной сорочки словно жемчужина в золотой оправе. Кожа как шелк, волосы как мед, губы как кровь. Он ни на миг не пожалел, что женился на ней. Если бы вернуть все назад, поступил бы так же.