Прыжок ягуара

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Я помню это колье у мамы на шее. Это часть ее образа.

– Она любила дешевые украшения?

– Где ей было взять дорогие? Мы сдавали свою московскую квартиру, а сами жили на даче.

– Твоя мать не работала?

– Она болела с детства. Что-то с нервами. После разрыва с отцом она совсем расклеилась. Хандрила, бледнела, худела, почти перестала есть. Наверное, она жила, пока я не выросла.

– А теперь?

– Мама умерла два года назад.

– Ты не говорила, – опешил Каретников.

– А ты не спрашивал.

– Да… прости. Я до сих пор не удосужился поинтересоваться твоей жизнью. Я эгоист и сухарь.

– Ты обычный мужчина, – усмехнулась она и легла на спину. Ее мягкие локоны рассыпались по подушке. Они пахли шоколадом и корицей.

– Если бы я не знал, где ты работаешь, решил бы, что в кондитерской.

– Я не люблю сладкое.

– А что ты любишь?

– Острое и соленое! – засмеялась она.

Каретников ощутил жар внутри и прикрыл ее грудь простыней.

– Спрячь это, не то я останусь у тебя до утра. Ты разжигаешь меня. Я опять хочу…

Мила закрыла ему рот ладошкой, и он почувствовал губами ее душистое тепло. Никто не мог сравниться с этой девушкой в способности воспламенить его угасающее либидо. Когда он впервые потерпел фиаско в постели с женой, неделю ходил подавленный. Даже тайком вызвал в сауну проститутку, чтобы проверить свою мужскую силу. Потом было противно и неловко перед «жрицей любви».

У них все получилось, но Каретников не мог избавиться от чувства брезгливости. Он смолоду избегал предметов общего пользования. Есть с кем-нибудь из одной тарелки, пить из одного стакана, курить по очереди одну сигарету – было для него неприемлемо. Повзрослев, он вообще бросил курить. По сути, он был чистоплотен во всем.

Ему не приходило на ум завести любовницу. Это произошло случайно. Встреча с Милой перевернула его налаженный мир. Ради нее он готов был поступиться принципами.

Правда, она ни о чем не просила, не ставила никаких условий. Как-то само собой вышло, что он заехал за ней после работы… они долго катались по ночному городу, а когда устали и проголодались, Каретников снял номер в гостинице на окраине Москвы. Там, при сизом свете ночника, Мила отдалась ему со всем нерастраченным пылом юности. Она скользила змеей по его грузному телу, а через миг казалась бесплотной.