Прыжок ягуара

Ради дочери он был готов на многое. Даже поступиться принципами, снизойти до уговоров.

«Жизнь длинная, – увещевал он упрямца. – И деньги играют в ней не последнюю роль. Счастье на них не купишь, но зато все остальное можно приобрести».

«Не все!» – огрызнулся Лавров.

«Экий ты крученый, – не выдержал Туровский. – Моя Катя слишком хороша для тебя. Думаешь, я ей жениха не найду? Ты пришелся ей по душе, и я хочу, чтобы она вышла замуж по любви. Понял? Ты мизинца ее не стоишь…»

У него чуть не слетело с языка слово «говнюк», и Роман это ощутил так явственно, что у него напряглись скулы.

Он еще полчаса отходил от этого звонка.

Отец Кати в чем-то прав. Почему бы ему не жениться? Разом бы покончил с кучей проблем. Остепенился бы, забыл Глорию. Работу опять же искать не надо, прогибаться перед начальством. Можно открыть частное сыскное агентство и браться только за интересные дела. Для собственного удовольствия, чтобы не изнывать от скуки. Можно мир поглядеть, останавливаться в дорогих отелях, покупать себе тряпки от Версаче.

Что он видел, кроме Москвы? Да и Москвы-то он, если быть честным, толком не видел. Разве у него есть время по музеям ходить, по паркам гулять? Когда он в последний раз просто шел по улице, любуясь городом? Постоянно бежит куда-то, следит за кем-то, догоняет кого-то.

«Другой на твоем месте скакал бы от радости, – поддел его внутренний голос. – А ты бесишься, дуралей. Деньги сами плывут к тебе в руки! И чем Катя плоха? Не любишь ее? Это дело времени. Не нами придумано «стерпится, слюбится».

И вообще, что такое любовь? Выдумки! Романтические бредни для сентиментальных барышень. А ты мужик, Рома. Постыдился бы про любовь-то твердить. Небось Туровский смеется над тобой. Он человек конкретный и реальный. Давай, звони ему, пока он не передумал. Говори, что согласен!»

– Может, еще ручку ему облобызать? – процедил Лавров. – Поблагодарить барина за милость?

С тех пор он не выходит из дому, пьет водку и смотрит в ящик. Сегодня водка закончилась, а спуститься в магазин лень.

Такая тоска одолела, что впору вешаться. Он для прикола поглядывал на люстру, примеривался – выдержит или оборвется. Пожалуй, что не выдержит.

Лавров поставил телефон на зарядку, и тот почти сразу затренькал. Он покосился на дисплей. Если это Туровский, он трубку брать не станет. И без того тошно. Съездить к Глории, что ли? Поговорить по душам? Признаться, что одна она может излечить его сердечную рану?

– Да, – равнодушно бросил он, прижав мобильный к уху.