Селфи с римским фонтаном

Всплыли только сейчас…

* * *

– Ты выезжаешь?

– Да, уже скоро.

– Один?

– Жена остается на даче.

– Когда ты будешь в Москве?

– Думаю, через час.

На этом навязчивый сон Леры прерывался, она открывала глаза и лежала до утра в прострации. От неудобной подушки ныла шея, затекал затылок. По потолку проплывали полосы света и тени. Где-то этажом выше плакал младенец. Под его приглушенные всхлипы Лера вспоминала, что произошло после последних слов любовника…

Их встреча так и не состоялась.

«Любил ли он меня? – сомневалась Лера. – Или просто развлекался? Кем я была для него – женщиной, с которой хорошо в постели?»

Она собиралась поговорить с ним начистоту… Не успела. Пуля убийцы оборвала его жизнь. В тот же день о его смерти трубили в новостях, писали в газетах. Журналисты рвали на части лакомый кусочек, окрестив гибель известного человека «Загородной трагедией». Периодические издания пестрели зловещими заголовками, на первых полосах помещали крупным планом его портрет.

К гробу с телом погибшего пришли толпы москвичей. Лера, закутавшись в черный платок и спрятав опухшие глаза за темными очками, прощалась с возлюбленным, как посторонняя, одна из многих, которые унылой чередой брели мимо уставленного цветами и венками постамента. На кладбище она не поехала, плакала дома, зарывшись лицом в подушку, перебирала в памяти их короткие разговоры, его нервозность, рассеянность. Может быть, он предчувствовал свою смерть?

– Ты слишком рискуешь, – говорила она.

– Такова моя работа.

– Не боишься, что на тебя «наедут»?

– Отобьюсь. Не впервой!

Он все же стал другим: осторожным, подозрительным. Раньше никогда не беспокоился, оставляя машину где попало, ходил не оглядываясь. Считал себя заговоренным. Хвалился:

– Меня бабка в детстве к знахарке водила. Та обряд какой-то сотворила. Оберегающий от всякой напасти на земле, в воде и в воздухе. Теперь мне ничто не страшно. Кроме укуса змеи! Но в Москве змеи не водятся.

Ему начали сниться тревожные сны. Спасался коньяком, крепкими кубинскими сигарами, до которых был большой охотник. Наполовину опустошенная коробка так и осталась у Леры на туалетном столике. Она открывала ее и вдыхала пряный, острый запах скрученных вручную табачных листьев, даже пробовала курить. Одной затяжки хватило. Откашлявшись, она решила не испытывать бронхи и легкие на прочность.