Селфи с римским фонтаном

В конце августа они съездили в Глинки, полюбовались на бывшую усадьбу графа Брюса.

В отцветающем буйстве лета уже проглядывало тусклое золото осени. На воде плавали медные листья осин, в аллеях ощущалась сырая прохлада. Пахло поспевающей рябиной, грибами, увяданием. Под ногами попадались зеленые желуди.

Астра восхищалась старым домом и парком, где все напоминало о прошлом, о неторопливом, размеренном быте помещиков, о мягкой красоте русской природы, о тишине, располагающей к размышлениям.

– Как бы я хотела жить здесь!

– У вас же есть загородный дом…

– Современные коттеджи, даже большие, похожие на дворцы, – совсем не то! – возразила она.

 – Другие линии, формы. Энергетика другая.

Ельцовы не раз предлагали дочери поселиться у них, но Астра и слышать об этом не желала. Она решила жить самостоятельно, в квартире на Ботанической улице. Две комнаты и кухня – вполне достаточно для одинокой женщины.

В ее гостиной висели две картины, напоминающие о расследовании дела Сфинкса – мастерски исполненная копия «Ласк» Кнопфа и портрет хозяйки, написанный погибшим художником Домниным[2 - Подробнее читайте об этом в романе Н.

 Солнцевой «Последняя трапеза блудницы».]. Оба полотна неизменно привлекали внимание каждого, кто приходил в эту квартиру. Матвей сам часто задумывался, вглядываясь в черты той Астры, которую увидел и написал Домнин. До конца ли он понимает ее?

На картине она сидела спиной, одетая в черный атлас и кружева, – а ее лицо художник изобразил отраженным в зеркале.

Овальная рама зеркала и картины повторяли друг друга, создавая игру реальностей. Зрителю как бы предлагался образ, который можно увидеть глазами женщины. Она смотрит сама на себя, и третий только мешает их сакральному общению.

– У меня мурашки идут по коже от этого портрета, – признавался Матвей.

– А я его люблю…

Еще бы! Домнин с дьявольской точностью уловил ее натуру – ускользающую от прямого взгляда, обманчивую, многоликую, как пляшущие огоньки свечей, окружающих ее на полотне.

Впрочем, живая Астра любила огонь не меньше, чем нарисованная. Она покупала свечи везде, где только могла, и зажигала их повсюду, презирая правила пожарной безопасности.

– Ты уже чуть не сгорела однажды!

Астру это не смущало. Огонь был ее стихией, и она его не боялась. То, что она едва не погибла в пламени, объявшем дом баронессы Гримм, не сделало ее осторожней.

Сегодня Матвей отменил тренировку в клубе, чтобы прийти к ней на Ботаническую.