Селфи с римским фонтаном

– Не поздновато ли? – прищурился он. – Актерское ремесло несовместимо с математикой. Человек творческий, богемный питает отвращение к числам и формулам.

– Я исключение… – невинно произнесла она. – Я была молода и ошиблась. К счастью, это можно исправить. Вы мне поможете?

Кручинин откинулся на спинку кресла и развел руками.

– Не знаю, зачем вам это нужно, ну да ладно. Вы платите, вы и заказываете музыку. Какое мне дело до ваших мотивов?

– Я тоже ее отговаривал! – кинулся спасать положение Матвей. – А она заладила: хочу преподавать алгебру и геометрию.

Женский каприз, не больше. Слава богу, что я в состоянии исполнять ее желания. Надеюсь, ей скоро надоест решать задачки и доказывать теоремы.

– Вы кто? Муж?

– Д-да…

Астра сверкнула глазами и отвернулась, пряча улыбку.

– Женщины – это стихия, – вздохнул математик. – Нам остается плыть по волнам. Что ж, приходите завтра… секундочку, я загляну в свои записи…

Он порылся в потрепанном ежедневнике и назвал время – в три часа дня.

– И не опаздывать!

От Кручинина они поехали в Сокольники, к дому, где, со слов его матери, проживал господин Евланов-младший. Консьерж встретил их неприветливо – был не в духе. Судя по опухшей щеке, у него болел зуб.

Матвей подошел к стойке и с улыбкой объяснил:

– Мы разыскиваем своего друга, Дмитрия Евланова. Нам дали этот адрес.

Он назвал улицу, номер дома и квартиры.

– Это писатель, что ли? Знаю… Он просил никого к нему не пускать.

– Дима вообще-то дома? Или, может, куда уехал?

Лицо консьержа исказилось от приступа боли.

Он невольно прижал руку к щеке.

– Уехал? Не думаю… Ваш друг каждый день куда-то ходит… но сегодня я его не видел.

Его просто скрутило, жалко было смотреть, как он мучается.

– У меня есть анальгин, – с сочувствием предложила Астра. – Вот, возьмите…

– Я уже съел полпачки! Ни черта не помогает. А сменщик, как назло, крестины справляет. Работнички…

– Так мы поднимемся?

Консьерж махнул рукой. Он бы кого угодно пропустил, лишь бы его оставили в покое.

Астра и Матвей поднялись на третий этаж и замерли у двери, за которой проживал сын банкира Евланова.

– Ты взял с собой отмычки? – одними губами спросила она.

– С ума сошла? А вдруг, он дома? Хочешь загреметь в полицию?

– Давай звони.

После пятого или шестого звонка за дверью послышались шаги. Матвей округлил глаза – видишь, мол, хороши бы мы были, вскрыв чужие замки!

– Кто там? – раздался сердитый мужской голос.