Смертельный псевдоним

Впервые за годы брака Кристина задумалась: а любил ли Лева свою первую супругу, Елену? До сих пор она была уверена, что покойная соперница в этом смысле оказалась счастливее, но после вырвавшихся у Аси слов появились сомнения.

О том, что Адамов вдовец, знали все сотрудники клиники, а как, отчего умерла Елена, точно никто сказать не мог. Болтали разное, путались в предположениях, и только. Слухи загудели, подобно потревоженному осиному рою, после нашумевшего убийства медсестры Садыковой. Еще бы!

Звук открывающейся двери застал Кристину врасплох.

Неужели вернулся Лева? Почему так рано? Она по привычке глянула в зеркало – все ли в порядке с лицом, прической? – и поспешила в холл.

Адамов сбросил туфли и, как был, в легкой куртке и брюках развалился в кресле. Его лицо поражало синеватой бледностью.

– Что случилось? – непослушными губами спросила она. – Ты не пошел в сауну?

Доктор приоткрыл глаза и судорожно вздохнул.

– Мне стало плохо… – едва выговорил он.

 – Сердечный приступ. Я не мог вести машину, пришлось оставить ее на парковочной площадке. Заберешь?

– Конечно. Как же ты добирался домой?

– На такси.

– Они там что, «Скорую» не могли вызвать? – рассердилась Кристина. – А если…

Она хотела сказать: «А если у тебя инфаркт?». Но вовремя остановилась. С инфарктом Адамов вряд ли доехал бы до дома. Хотя… и не такое бывает.

Кристина приблизилась, наклонилась и взяла мужа за руку, проверить пульс. Он дернулся, протестующе отстранился.

Адамов с детства отличался железным здоровьем, и случившееся недомогание сокрушило его. Часто болеющие люди привыкают к этому состоянию – оно не выбивает их из колеи, как беззаботных здоровяков.

– Дай мне что-нибудь сердечное, – попросил Лев Назарович жену. – У нас есть?

Ее участливый вид раздражал его, как с некоторых пор раздражало в ней все. Когда это началось? Пожалуй, около года назад. После операции он отдыхал в зимнем саду: пахло свежеполитой землей, экзотическими растениями; от приятной усталости чуть кружилась голова.

В сад вошла Лейла… и доктор явственно ощутил, что вдохновляло восточных поэтов на столь проникновенные, сладостные стихотворные строки. Она была словно тонкий, свежий полевой цветок среди приевшихся городских растений. Его глаза встретились с ее глазами пугливой горной серны…

– Лева, ты меня слышишь? – сквозь туман долетели до него встревоженные возгласы жены.