Следы богов

 – Кому-то я дорогу перешел, а кому – не знаю. Впервые жизнь поставила меня в тупик. Что делать?

Синица, опасливо косясь, подбиралась к кружочку колбасы.

– На, угощайся, божья тварь! – он подвинул колбасу и медленно убрал руку. – Хорошо тебе. Ни забот, ни хлопот. И душа у тебя не болит.

Широков сидел, прислушиваясь к себе. Обычно, испросив у Зуброва совета, он потом просто ждал, и нужная мысль сама приходила ему в голову. Сегодня ничего подобного не происходило. Он хлебнул еще коньяка, закусил кружочком колбасы.

В голове звенела пустота. Коньяк приятно согрел внутри, ослабил напряжение.

– Что молчишь, Алексей Федорович? Али не угодил чем?

В кустах зашелестел ветер.

– Значит, не угодил, – вздохнул Широков. – Какую ошибку совершаю? Не ведаю… Надоумил бы.

На крошки от кекса и колбасу слетелись еще несколько пичужек. В теплом летнем воздухе пахло молодой травой, ромашками и мятой. Широков поднялся, вылил в заросли барвинка коньяк из стакана, положил бутылку в пакет, прислушался.

Такая тишина бывает только на кладбище. В лесу, в поле или в городе она другая, – пронизанная жизнью. Здесь же царила тишина усопших, полная загадочного безмолвия…

– Прощай, Алексей Федорович, – тряхнул головой Широков. – До следующего свиданьица.

Он повернулся и резко зашагал прочь, к воротам. У часовни остановился, чуть поколебавшись, вошел. В ладанном сумраке мерцали позолотой лики святых. Согбенный монашек неторопливо подошел, взял у него деньги. Сумма изумила.

Монашек поднял усталые глаза на посетителя.

– Поставьте двенадцать свечей за упокой души, – сказал Широков, протягивая монашку записочку. – Самых дорогих. И молебен отслужите.

– Панихиду? – уточнил монашек.

Широков кивнул, неумело перекрестился и вышел на солнечный свет. От посещения часовни осталось в сердце тоскливое недоумение.

Водителю надоело сидеть в машине, и он, потягиваясь, прохаживался у ворот.

– Поехали, – сказал Широков. – Нам еще в одно место успеть надо.

– Куда?

– Ты езжай, я покажу.

Он долго молчал, глядя на пыльную ленту шоссе, подстриженные деревья на обочинах, и только давал короткие указания водителю, куда ехать. Спустя час они оказались у захолустного подмосковного кладбища. Неровная дорожка вилась среди утопающих в бурьяне проржавелых оград и покосившихся крестов. В этой части кладбища давно никого не хоронили.

Широков шел уверенно. Он хорошо знал, куда направляется.